Наслушавшись рассказов друзей, Андрей немного нервничал перед знакомством с будущей тещей. Нет, ничего «такого» за ним не водилось, никаких скелетов в шкафу не имелось. Напротив – чистая и прозрачная биография, отличное образование, достойная работа. Но вот все эти страшилки… Эти «мама будет против»… напрягало.
Однако и дальше скрываться было уже просто неприлично: они с Аней подали заявление в ЗАГС, дальше откладывать знакомство было уже нельзя. И Андрей, скрестив пальцы на удачу и надев на лицо самую приветливую улыбку, позвонил в дверь.
Любовь Петровна оказалась очень милой, приветливой женщиной, а ее муж – Николай Сергеевич, одобрительно крякнув, первым протянул Андрею руку. «Ну что же ты как не родной?» – будущая теща уже тянула Андрея на кухню, где был накрыт шикарный стол в лучших советских традициях: со множеством салатиков, закусок и домашних солений.
«Вот, угощайся, Андрюш, не стесняйся! Все свое, все с огорода, - потчевала она гостя. – У твоих-то родителей дача есть?» - «Есть, - Андрей хрустнул огурчиком и зажмурился от удовольствия, - Только родители у меня не очень любят туда ездить…» - «И зря, и зря! – вступил в разговор Николай Сергеевич, - земля всегда и вылечит, и прокормит. Наши истоки! Вот, скоро сезон начнется, мы с Любой уже соскучились… А ты-то как настроен? Может, выберешься как-нибудь?»
Андрей что-то промямлил, но Аня строго взглянула на него, и он кивнул: «Обязательно!»
Конечно, никакого энтузиазма от предстоящей поездки он не испытывал, прекрасно понимая, что «коня в гости зовут не мед пить, а воду возить» и, скорее всего, он там будет не в гамаке лежать, а копать грядки. Так и вышло. Вдвоем с будущим тестем они копали огород, зато вечером, после баньки, когда Любовь Петровна снова накрыла стол, поставила запотевшую бутылку и сказала «спасибо, сынок!» Андрей растаял. Он понял, что все было не зря – он прошел проверку и получил еще одну семью.
Да, все так и было, без всяких преувеличений. Теща с того дня звала его «Андрюша, сынок», а он, один раз оговорившись, потом так и стал называть ее «мама Люба». Тестя, правда, он называл по имени и отчеству, но на «ты». Словом, отношения сложились самым лучшим образом, а уж как счастлива была Аня – это и словами не передать. «У мамы очень сложный характер, - призналась она, - Я очень боялась, что ты ей не понравишься.»
В том, что характер тещи – не сахар, Андрей убедился довольно быстро. У Ани был младший брат, Вадим, о котором его родители вспоминали, поджимая губы и неодобрительно качая головой. «Сами виноваты, - вздыхал Николай Сергеевич. – Младшенький, поздний… Избаловали, залюбили… Лентяй и бездельник вырос. Хоть бы раз приехал помочь! Куда там! Одни развлечения на уме!» - «Зато теперь у нас есть ты, Андрюшенька, сынок, - гладила его по голове теща, - Лучше родного сына…»
И это были не просто слова. На все праздники Андрею дарились дорогие подарки, заготовки на зиму теперь делались с учетом его вкусов, а на домашние праздники теща старалась готовить его любимые блюда. И, конечно, он отвечал маме Любе взаимностью.
Тесть с тещей не молодели, все чаще болели, сил становилось меньше. Теперь все тяжелые дачные дела легли на плечи Андрея. К тому же пенсионерам было дорого содержать дом с участком, где постоянно требовалось что-то отремонтировать, починить и докупить. И Андрей заказывал землю, песок и щебень, чинил просевшее крыльцо, сделал беседку, провел в дом воду, поставил душевую кабину. Денег, времени и сил, конечно, на это уходило немало, но что делать? Не чужие ведь люди! Зато мама Люба его действительно любит. Больше, чем родного сына.
Годы шли, почил с миром Николай Сергеевич, Любовь Петровна состарилась. Теперь на даче она могла делать что-то совсем несложное, де и то больше сидела в шезлонге, чем занималась делами. Теперь здесь всем заправляли Андрей с Аней. «Вот какие мои дети молодцы, - хвасталась Любовь Петровна соседке по даче, заглянувшей на огонек. – Посмотри, как все обустроили, облагородили! И дом как новенький, и дорожки красивые проложили, и тепличку поставили. Ну ведь красота же!» - «Счастливая ты, - кивала соседка, - Моего сына не заманишь просто погостить, не то, что поработать…
«Мама Люба, вам, может, чаю сделать? – вытирая пот со лба, к ним подошел Андрей. – Вы скажите, мне не трудно.» - «Да, сынок, сделай,» - улыбнулась Любовь Петровна, а соседка удивленно посмотрела на нее: «А чегой-то сын тебе выкает?» - «Эх, ты! А, вроде, в очках! – засмеялась она. – Это же Андрюшка, зять мой! Не узнала, что ль?..» - «Зять?.. Ну дела…»
Не только соседка, многие удивлялись, узнав об отношениях Андрея и тещи – это казалось какой-то сказкой, фантастикой. Однако, все так и было. Формула «лучше сына родного» работала безотказно.
«Ты опять весь отпуск на даче будешь?» - спрашивали у Андрея коллеги. – «Ну а как иначе? Баня совсем старая, крышу менять надо…» - «Не слишком ты там упахиваешься-то? Дача даже не жены твоей, а тещи.» - «Да какая разница? Мама Люба меня сыном считает, значит, и дача моя, и работать там, кроме меня некому.»
А потом Любовь Петровна заболела. Она мужественно боролась, но возраст и недуг оказались сильнее. «Андрюша, сынок! – позвала она Андрея, чтобы он подошел ближе. – Мне недолго осталось. Хочу сказать тебе… Там, в гараже, прошлогодние банки остались… Огурчики, патиссончики – твои любимые… Ты забери… - по щеке Андрея прокатилась слеза, но теща, чуть отдышавшись, продолжала. – И с дачи вы с Аней вещи свои сразу заберите. Ладно? Чтобы потом проблем не было…» - «В… каком смысле?..» - «Ну так… Я ж Вадьке оставила дачу. И квартиру. Ты же мужик умный, работящий, да и у родителей твоих дача есть, твоя со временем будет. А Вадька мой непутевый… Кто ему, кроме меня поможет…»
«А… я?» - Андрей даже не сразу сообразил, что нужно спросить. – «А ты всегда будешь моим любимым сыночком, - проговорила теща и улыбнулась. – Спасибо тебе за все!..»