Глава 7. Подземный отсвет
Вой сирен внизу холма был неземным. Он не просто оглушал; он вибрировал на какой-то особой частоте, от которой у Лиллы заныли недавно обретённые слова на ладони. Казалось, сам воздух сопротивлялся этому звуку, сгущался, пытаясь его задавить.
— Акустическая атака, — прокричал Элиас, перекрывая рёв. — Они пытаются дезориентировать нас! Стирают чувство направления!
Лила сжала ладонь в кулак, чувствуя, как под кожей пульсируют «БУЗИНА» и «ШАЛФЕЙ». Символ пламени и воды казался теперь не просто картинкой, а компасом. Он слабо тянул её в сторону, вдаль от холма, к восточной части города, к устью Темзы.
— Вниз! — она схватила Элиаса за рукав и потянула его не к парадной аллее, а в сторону заросшего кустарником склона. — Им нужен открытый простор! Им нужно нас видеть!
Они спускались, спотыкаясь о корни и камни, осыпая землю из-под ног. Вой сирен преследовал их, но в гуще деревьев он терял свою пронзительность, рассеивался. На мгновение Лиле показалось, что между стволами она видит бледные, безликие фигуры в тёмных плащах, скользящие бесшумно, как тени, отбрасываемые прожекторами.
— Они уже здесь! — задыхаясь, выкрикнула она.
Элиас, обычно медлительный, бежал с проворностью, которую Лила у него не подозревала. Он рванулся к небольшому кирпичному зданию, похожему на старую трансформаторную будку. Двери не было, лишь тёмный провал.
— Вход в старые тоннели! — бросил он ей, исчезая в темноте. — Сюда!
Лила нырнула за ним. Запах сырости, плесени и чего-то металлического ударил ей в ноздри. Они оказались в узком, низком коридоре, сложенном из потемневшего от времени кирпича. Свет снаружи едва проникал внутрь, но её ладонь, сжатую в кулак, пронизывала странная, тёплая вибрация. Слова напоминали о себе.
Элиас зажёг фонарь. Луч выхватил из мрака заброшенную станцию лондонского метро. Не ту, что знали туристы, а её призрак. Полуразрушенная платформа, облупившаяся плитка с викторианскими узорами, рельсы, покрытые ржавчиной и вековой пылью. Воздух был мёртвым и неподвижным.
— Линия, которую забыли даже городские архивы, — прошептал Элиас, и его шёпот разнёсся гулким эхом. — Её закрыли ещё до войны. Она стала... нейтральной территорией. Ни Пожиратели, ни Хранители не могут полностью контролировать такие места. Слишком много наслоений памяти.
Они двинулись вдоль платформы. Лила чувствовала, как по её коже бегут мурашки. Казалось, из темноты за ними наблюдают. Не Пожиратели. Что-то иное. Она то и дело ловила краем глаза движение — будто тени пассажиров, спешащих на давно ушедшие поезда, или слышала отголоски давних разговоров, застрявшие между кирпичами.
— Здесь... эхо, — сказала она, останавливаясь.
— Не только эхо, — поправил её Элиас. — Осколки. Осколки слов, которые были произнесены здесь и навсегда впитались в камень. Они уже не имеют формы, но ещё хранят эмоции.
Внезапно её ладонь вспыхнула. Слово «ШАЛФЕЙ» засияло ярче, отбрасывая серебристо-зелёные блики на мокрые стены. От него вглубь тоннеля потянулась слабая, но заметная нить света.
— Он ведёт нас, — прошептала Лила, поражённая. — Слово... оно указывает путь.
Она пошла на свет, Элиас — за ней. Нить света вела их через лабиринт забытых тоннелей, мимо заросших паутиной вагонов, похожих на скелеты доисторических животных. Они шли минуту, другую, и Лила начала замечать странные изменения. Чем дальше, тем менее разрушенной казалась станция. Плитка на стенах становилась целее, пыли — меньше. Они вышли на другую платформу. Здесь даже горели газовые рожки, отбрасывая тёплый, живой свет. На скамье сидела тень старушки в шляпке с пером и читала газету, которой не существовало. Она подняла на них взгляд, кивнула и снова погрузилась в чтение.
— Это... прошлое? — ошеломлённо спросила Лила.
— Нет, — Элиас смотрел на тень с печальной нежностью. — Это память места. Сильная, яркая память, которая смогла отпечататься здесь так сильно, что стала почти материальной. Мы идём по пути, который помнит себя.
Нить от слова «ШАЛФЕЙ» привела их к старой, обитой медью двери с надписью «Кабинет начальника станции». Дверь была заперта, но не обычным замком. На ней был выгравирован всё тот же символ — пламя, поднимающееся из капли.
Лила, не раздумывая, приложила к нему свою ладонь.
Символ на двери и символ на её руке совпали, и на мгновение вспыхнули ослепительным белым светом. Дверь бесшумно отворилась.
Внутри не было кабинета. Это была круглая комната, стены которой были сплошь уставлены полками с ящиками для картотеки. Тысячи, десятки тысяч маленьких деревянных ящичков с латунными ручками. В центре комнаты на постаменте стоял огромный, сложный глобус, но на нём были нанесены не страны и моря, а переплетающиеся линии, похожие на карту нервной системы или корни гигантского дерева.
— Библиотека картографических воспоминаний, — с благоговением произнёс Элиас. — Я думал, она уничтожена.
Лила подошла к глобусу. Свет от её ладони упал на него, и одна из линий на поверхности засветилась — тонкая, серебристая нить, ведущая от Лондона к восточному побережью.
— Маяк, — уверенно сказала она, водя пальцем по светящемуся пути. — Он здесь. Один из узлов. Один из Якорей.
Элиас подошёл к картотеке и потянул за ручку одного из ящиков. Тот легко поддался. Внутри лежала не бумажная карта, а странный предмет — кусок выветренного дерева с вкраплениями ракушек, от которого пахло морем и смолой.
— Тактильная карта, — пояснил Элиас. — Чтобы понять, куда идти, нужно не увидеть, а почувствовать.
Он протянул деревяшку Лиле. Та взяла её. И в ту же секунду её сознание захлестнула волна ощущений. Она почувствовала солёные брызги на лице, услышала крики чаек и оглушительный рёв волн, ударяющихся о скалы. Увидела высокую, белую башню на утёсе, одинокую и гордую.
— Саутволдский маяк, — выдохнула она, открывая глаза. — Это он.
Внезапно свет в комнате померк. Тени за дверью сгустились. Тихие, мерные шаги послышались в коридоре. Шаги, которые вытворяли тишину вокруг себя.
— Они нашли нас, — Элиас схватил тактильную карту и сунул её в карман. — Идут по нашему следу. По следу твоего слова.
— Как нам выбраться?
Элиас подбежал к одной из полок и дёрнул за скрытый рычаг. Часть стенной панели с полками отъехала, открыв узкую, тёмную щель.
— Бежим. Теперь мы знаем цель.
Они проскользнули в щель, и та захлопнулась за ними. Последнее, что увидела Лила, прежде чем погрузиться в темноту, — как дверь в кабинет начала медленно растворяться, а в проёме возникла высокая, худая фигура в тёмном плаще, с лицом, скрытым в глубокой тени.
Но на этот раз Лила не чувствовала прежнего ужаса. В её ладони горели два спасённых слова, а в памяти — образ маяка. У них был путь. И у неё было оружие, которое Пожиратели не могли отнять, не уничтожив её саму.
Они бежали по тёмному тоннелю, и только серебристый свет от слова «ШАЛФЕЙ» освещал им путь, указывая дорогу к спасению — или к последней битве.
Продолжение следует.