Французский театр, по мнению Вольтера, подобен гигантскому складу, заполненному «счетным множеством слабых трагедий», которые лишь нагоняют скуку. Однако, отбросив это «посредственное», мы обнаруживаем малое число подлинных шедевров — не более двадцати. Именно эти пьесы Вольтер ставит выше всего, что было создано в жанре трагедии, «не исключая Софокла и Еврипида». Создать такую трагедию — «истинное чудо», и Франция явила миру двадцать таких чудес.
Но что же отличает великую трагедию от просто хорошей? Ключевой критерий Вольтера — способность трогать сердце, а не только услаждать ум. Пьеса, вызывающая лишь холодное восхищение и возгласы «Как это прекрасно!», не может считаться вершиной искусства. Истинная трагедия должна «постепенно овладеть сердцем зрителя, взволновать его, пронзить его душу», сочетая эту магию с безупречным соблюдением правил поэзии и театра.
Основываясь на этом подходе, Вольтер формирует свой своеобразный «ТОП» французских трагедий, где одни произведения признаются абсолютными шедеврами, а другие ценны за свои блистательные, хотя и не безупречные, части.
Абсолютные вершины: эталоны трагического искусства
На этом пьедестале Вольтер, не колеблясь, размещает две трагедии Расина, которые, по его мнению, не имеют себе равных.
1. «Ифигения в Авлиде» (Расин)
Эту трагедию Вольтер провозглашает образцом, который «мы можем предложить Европе» как самый совершенный. Вот её достоинства:
- Мастерство завязки. С первых же строк зритель захвачен и растроган. Стихи чаруют своей гармонией и естественностью.
- Нарастание интереса и страха. Интерес, беспокойство и тревога зрителя искусно нагнетаются от сцены к сцене. Роль Улисса, хотя и отвратительна по сути, благодаря искусству Расина становится восхитительной.
- Гениальные драматургические ходы. Введение персонажа Эрифилы до появления Ифигении — блестящий ход, позволяющий вызвать сочувствие к сопернице и сделать её главной пружиной развязки.
- Совершенство стиха. Вольтер восторгается чистотой, трогательностью и фонетическим совершенством стихов Расина, находя в них «неизъяснимое удовольствие для чувствительного слуха».
- Мощь ключевых сцен. Сцены, где Ифигению ведут на заклание, а Клитемнестра бросается к ногам Ахилла, достигают высочайшего накала трагизма. «Вот истинная трагедия! Прекрасная в любые времена, для любой нации!» — восклицает Вольтер.
2. «Гофолия» (Аталия) (Расин)
Эту библейскую трагедию Вольтер, вслед за всей просвещенной Европой, признает «выдающимся творением человеческого духа».
- Идеальная развязка. Вольтер хвалит финал, показанный в действии, и называет происходящее узнавание «самым интересным».
- Сложность и величие замысла. Сюжет «Гофолии» — самый трудный для разработки, но Расин справился с ним безупречно, создав произведение, одновременно простое и возвышенное.
- Сила характеров. Хотя характер первосвященника Иодая может вызвать неприятие своей фанатичностью и кровожадностью, Вольтер признает, что сила авторского гения заставляет зрителя мыслить и чувствовать вместе с ним.
Блистательные творения, достойные высшей похвалы
Помимо двух вершин, Вольтер выделяет ряд других пьес и отдельных ролей, которые, по его мнению, составляют золотой фонд французского театра.
- Трагедии Корнеля
«Цинна». Значительная часть пьесы признается шедевром.
«Гораций». Отмечены лучшие сцены.
«Сид». Признан одним из выдающихся произведений.
«Помпей». Включен в список лучших.
«Полиевкт». Несмотря на излишнюю, по мнению Вольтера, любовную интригу, трагедия содержит великие сцены.
«Родогунa». Особо отмечен великолепный финал. - Трагедии Расина:
«Федра». Хотя пьеса в целом не признана Вольтером самым совершенным образцом из-за слабости второстепенных персонажей (Тезей, Ипполит), роль Федры провозглашена неподражаемой и стоящей выше всех иных ролей по своей трогательности и мастерству разработки.
«Британик». Великолепными названы первые четыре акта.
«Андромаха». Вся пьеса, за исключением одной «кокетливой сцены», признана шедевром.
«Митридат». Роль Акомата названа столь же прекрасной в своем роде, как и роль Федры.
«Баязет». Отмечены великолепные, истинно трагические роли Роксаны и Монимы.
Вольтер делает парадоксальный, но глубокий вывод: из более чем четырех тысяч написанных трагедий истинно хорошими являются лишь около двадцати. «Тем лучше, — заключает он. — Прекрасное должно быть редким, иначе оно перестало бы быть прекрасным».
Таким образом, ТОП Вольтера — это не просто список, а строгая критическая система, где на вершине стоят трагедии, соединяющие безупречную форму с огненной силой эмоционального воздействия, способные не восхищать, а пронзать душу. И в этом ряду «Ифигения» и «Гофолия» Расина сияют как величайшие «чудеса» французского и мирового театра.