В тот день все начиналось как обычно. Молодая мама Елена Денисюк решила немного развеяться и пройтись с дочкой по району. Весеннее солнце мягко пробивалось сквозь облака, воздух пах свежестью и теплом, и казалось, что ничто не может нарушить спокойствие этого дня.
Елена остановилась у молочного магазина на улице Маршала Бирюзова — нужно было купить молока и масла, вечером она собиралась напечь блинчиков. Девушка привычно оставила коляску у входа: дочка спала, а сама она буквально на минуту забежала внутрь.
В 1977 году здесь, в обычном московском доме, рядом с молочным магазином находилась маленькая булочная. Поэтому в тот момент ни у кого даже мысли не возникло, что может случиться беда. Елена расплатилась, вышла на улицу — и замерла. На месте, где секунду назад стояла коляска с ее ребенком, теперь зияла пустота.
Сначала женщина не поверила глазам. Может, кто-то отодвинул коляску подальше? Или, может быть, она сама поставила ее не там? Паника подступила волной. Елена металась по улице. Пусто. Ни коляски, ни ребенка. Позже этот случай станет началом одной из самых мрачных страниц в советской криминальной истории.
Сегодня, когда подобное кажется немыслимым, трудно представить, что когда-то матери спокойно оставляли коляски у магазинов. Однако зло оказалось совсем рядом.
Очевидцы вспоминают, что во дворе сразу поднялся переполох. Люди выбегали из подъездов, кто-то пытался утешить обезумевшую мать, другие осматривали двор. Минут через десять прибыла милиция.
Оперативники не выглядели особенно удивленными: в те годы в районе действительно нередко исчезали детские коляски. Правда, до этого — всегда пустые. Их, как потом выяснялось, просто воровали, чтобы продать. Но на этот раз было иначе. На этот раз вместе с коляской исчез ребенок.
Милиция оцепила двор. На помощь пришли местные ребята — подростки из соседних домов. И вскоре один из них заметил что-то в кустах неподалеку от магазина. Там стояла брошенная коляска.
Елена подбежала к ней и, увидев пустое дно, закричала. Теперь страх стал всеобщим. Никто не понимал, как такое возможно — в центре Москвы, среди бела дня, исчез младенец. Так началась история, которая еще долго будет будоражить весь город.
Найденная на лестнице
Вечером того же дня, когда город уже затихал, в доме №22 на улице Маршала Бирюзова управляющая по дому, как обычно, обходила подъезды. Все было спокойно, пока она не поднялась на один из верхних этажей. Там на ступенях она увидела то, что потом не забудет никогда.
На лестнице лежал грудной ребенок. Маленький, беззащитный, едва дышащий. Управдом застыла, не в силах поверить. Ребенок был завернут в тонкое одеяльце, лицо бледное, на щеке — свежая ссадина. Казалось, его просто бросили здесь, будто ненужную вещь. Через минуту женщина уже звонила в милицию и скорую.
Когда врачи прибыли, они сразу поняли — это та самая пропавшая девочка, дочка Елены Денисюк, маленькая Наташа. Ее сердце все еще билось, но очень слабо. Медики пытались сделать все возможное, однако дорогое время было потеряно: малышку не успели довезти до больницы.
Москва вздрогнула
Никогда прежде подобного в столице не происходило. В новостях о таком не писали, соседи не обсуждали ничего подобного на кухнях. Преступления, конечно, случались, но чтобы украсть младенца среди бела дня, а потом бросить его умирать в подъезде — это не укладывалось в голове.
Следователи были сбиты с толку. У семьи Денисюк не было врагов. Молодая пара — образцовая, интеллигентная, доброжелательная. Версия о мести отпадала сразу. Тогда кто мог сделать это?
Когда первый шок немного прошел, Елена и ее муж Николай вспомнили один странный эпизод. Все началось задолго до трагедии — в день их свадьбы.
Все взгляды были прикованы к Елене в белом платье. Все — кроме одной пары глаз. В стороне стояла девушка и смотрела не на невесту, а на жениха.
Ее звали Анжела
Анжеле было около двадцати. Она жила в соседнем подъезде и с детства считалась «странной». В школу не ходила, друзей не имела. Мать — пьющая женщина, почти не занималась дочерью. Девочку жалели, но держались настороженно: иногда она вела себя непредсказуемо. В то же время Анжела была тиха, улыбчива, неагрессивна.
Но однажды все изменилось. Она впервые увидела Николая Денисюка и будто потеряла покой. С этого момента Николай стал для нее навязчивой идеей. Анжела могла часами стоять у подъезда, поджидая, когда он выйдет. Надевала нелепые наряды.
Казалось, она пыталась понравиться ему по-детски, как девочка, не понимающая, где грань допустимого. Когда Николай женился, она словно сошла с ума. Елена вспоминала, что как-то Анжела подошла к ней во дворе — и вдруг, без причины, попыталась укусить за руку.
Теперь следователи задумались: неужели именно эта странная соседка могла похитить ребенка? Казалось немыслимым — она ведь всегда казалась безобидной, даже жалкой.
Но опытные сыщики понимали: обычный человек не способен причинить вред младенцу. Если преступление совершено с такой жестокостью, значит, что-то в голове у преступника было нарушено.
Кто способен на это?
Ни мать Анжелы, ни сама девушка не смогли внятно объяснить следователям, что произошло. Ответ на эти вопросы дал случай, который вскоре потряс весь дом на Бирюзова и поставил все на свои места.
Однажды во дворе все той же улицы молодая женщина, спеша по делам, попросила девочку-подростка присмотреть за своей коляской — буквально на пару минут. Девочка послушно стояла рядом, но потом на миг отвлеклась. Малыш остался один. И именно в этот момент к нему стремительно подбежала Анжела.
Эту сцену заметил сосед. Он видел, как девушка выхватила ребенка из коляски, прижала к себе и, не говоря ни слова, кинулась бежать. Сосед бросился вдогонку — и через несколько мгновений стал свидетелем совершенно нелепой сцены.
Анжела остановилась у дома, где во дворе стоял Николай Денисюк — тот самый мужчина, которого она годами безответно любила. Подбежав, она протянула ему младенца, словно дорогой подарок.
Николай не сразу понял, что происходит. Для нее это был акт любви, жест утешения. Она искренне верила, что если подарит Николаю нового ребенка, то сможет «вернуть ему счастье».
Николай пришел в милицию сам. Он просил снять с Анжелы все подозрения. Следователи не стали спорить. В ее взгляде и правда не было злобы. Только какая-то детская растерянность. Но вопрос остался. Если не она — то кто способен на такое?
Москва того времени жила в уверенности, что подобное невозможно. В советской стране, где «все граждане счастливы», преступления такого рода попросту не вписывались в идеологическую картину мира.
Никаких публикаций, ни слова в газетах — все тщательно скрывалось. Обычные москвичи даже не подозревали, что по городу уже начал действовать человек, чьи поступки заставят содрогнуться даже опытных сыщиков.
Беда не заставила ждать
Гульзиган Ананьева в 1976 году была молодой, счастливой женщиной. Ей исполнилось двадцать, недавно вышла замуж за парня, которого два года ждала из армии. А через год после свадьбы у них родилась дочка — маленькая Юлечка.
Однажды Гульзиган решила прогуляться с малышкой. Она зашла в магазин буквально на минуту, оставив коляску у входа, как это тогда часто делали. Когда вышла — коляски не было.
Сначала женщина растерялась, потом начала метаться по улице, заглядывать в переулки, спрашивать прохожих. Она заметила милиционера неподалеку и бросилась к нему с криком.
«Помогите! У меня ребенка украли!» — умоляла девушка.
Но тот, устало вздохнув, ответил, что не может — он «не на посту». Эти слова станут роковыми. Потеряв драгоценное время, Гульзиган осталась одна. Она бежала вдоль домов, кричала имя дочери, заглядывала во дворы.
Люди оборачивались, но никто не помог. А в это время неизвестный уже уносил крошечную Юлю все дальше — туда, где никто не услышит ее плач.
Через некоторое время возле Садового кольца прохожий заметил розовую кофточку и чепчик — одежду пропавшей Юлечки. За гаражами нашли пустую коляску, но малышки нигде не было.
Вся столица в 1977 году уже была на ушах — люди предупреждали друг друга: «Ни в коем случае не оставляйте коляски без присмотра». Полиция устроила тотальные проверки. Тем временем трехмесячная Юленька была найдена мертвой — ее тело обнаружили в мусорном баке.
В том же 1977-м случился еще один случай. Валентина Мамохина оставила коляску с маленькой Наташей без присмотра — и ребенок пропал.
Но в этот раз счастье улыбнулось: малыш оказался у подвала жилого дома, где его кто-то бросил. Видно, преступника спугнули. В этот раз милицию ждала удача: нашелся свидетель. Составили фоторобот.
Удивительно, но поймала злодея именно разгневанная мать Валентина. По фотороботу его задержали. Убийцей младенцев оказался Анатолий Бирюков, 38 лет, работавший слесарем. У него был 6-летний сын.
Тело Анатолия было изуродовано ожогами, а ненормальный интерес к младенцам у него появился еще в 1971, он тогда предпринял попытку украсть коляску, но безуспешно.
На следующий год он снова попытался, и тут его поймали и определили в колонию на три с половиной года за кражу. Никто не мог знать, что главная цель была — ребенок. Пойманного Анатолия Бирюкова осудили и расстреляли в 1979 году.