В нынешнем году исполнилось 210 лет с момента подписания одного из самых оригинальных международных документов – Акта о Священном союзе. Создан Священный союз был по личной инициативе императора Александра I, желавшего прослыть не только царем, освободившим Европу от Наполеона, но и венценосцем-реформатором.
Текст: Наталия Таньшина, фотографии предоставлены Н. Золотаревой
Российский монарх лелеял грандиозный и честолюбивый замысел, который не сразу угадывается в пафосных и мистических строках документа, подписанного в сентябре 1815 года тремя европейскими государями. В историю Священный союз вошел как консервативная, если не реакционная, организация, созданная для борьбы с революционными движениями в Европе. Но так ли все было на самом деле?
НУЛЕВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА
Наполеоновские войны, ставшие прямым продолжением войн, начатых революционной Францией, переросли в глобальный вооруженный конфликт. Неслучайно их иногда называют Нулевой мировой войной. Современники этих событий – ведущие политики и мыслители – разрабатывали концепции, способные в будущем предотвратить конфликты между государствами. Уже на рубеже XVIII–XIX веков отечественные публицисты и дипломаты подготовили несколько проектов «вечного мира» и «общего мира». Автором одного из них был сам император Александр Павлович. Еще в 1804 году он выдвинул проект содружества европейских стран. Государь был убежден, что рациональное переустройство международных отношений позволит добиться резкого сокращения количества войн. Для достижения этой цели на завершающем этапе работы Венского конгресса, в июне 1815 года вершившего судьбы Европы, Александр I предложил австрийскому императору Францу I и прусскому королю Фридриху-Вильгельму III заключить Священный союз. Предполагалось, что он будет основан на общности христианской религии, декларирующей принципы любви к ближнему. Именно в христианстве император Александр Iи многие мыслители того времени как консервативного, так и либерального толка видели противовес революционной анархии и хаосу.
Александр I замышлял Священный союз вовсе не как реакционно-репрессивную структуру, но как силу, призванную обеспечить мир и спокойствие в Европе. Он сам наблюдал, как революция в одной стране стала питательной почвой для конфликтов, захлестнувших всю Европу, а французский лозунг об «экспорте революции» принес другим государствам не только идеи «свободы, равенства и братства», но и всеобщую войну. Именно стремление оградить Старый Свет от повторения такой опасности и было причиной создания Священного союза.
ДОГОВОР ТРЕХ МОНАРХОВ
Первым шагом к реализации идеи «всеобщего союза» должно было стать подписание Акта о Священном союзе. Документ был подписан 14 (по старому стилю) сентября 1815 года монархами России, Пруссии и Австрии.
Как следовало из преамбулы договора, государи обязывались «во имя пресвятой и неразделимой Троицы» руководствоваться в своих действиях «не иными какими-либо правилами, а заповедями святой веры, заповедями любви и мира, которые должны непосредственно управлять волею царей и водительствовать всеми их деяниями».
В первом пункте документа отмечалось: «Соответственно словам Священных Писаний, повелевающим всем людям быть братьями, три договаривающиеся монарха пребудут соединены узами действительнаго и неразрывнаго братства, и почитая себя как бы единоземцами, они во всяком случае и во всяком месте станут подавать друг другу пособие, подкрепление и помощь; в отношении же к подданным и войскам своим, они, как отцы семейств, будут управлять ими в том же духе братства, которыми они одушевлены для охранения веры, мира и правды». Из договора следовало, что три монарха обязались защищать христианские ценности, народы и государей от происков революционеров, атеистов и либералов.
В дипломатическом плане союз можно было считать успешным. Поскольку Акт о Священном союзе был составлен не в виде жесткого официального документа, а в форме мало к чему обязывающей декларации, между 1815 и 1817 годами к нему присоединилось большинство европейских государств. Отказались подписать договор Великобритания (принц-регент Георг заявил, что формы английской конституции не дозволяют ему присоединиться к Священному союзу, но он примкнул к Акту в качестве регента Ганноверского) и папа римский Пий VII, который воспринял этот документ как покушение на свою духовную власть над католиками.
ОПАСЕНИЯ «КОЛЛЕГ»
Нельзя сказать, что между создателями Священного союза царила полная гармония, ведь речь шла о том, чтобы не допустить возвышения одной из великих держав, сохранить баланс сил, закрепленный на Венском конгрессе. Как отмечал русский историк XIXвека Сергей Татищев, Священный союз был инициативой прежде всего Александра I, и монархи Австрии и Пруссии изначально отнеслись к проекту императора с осторожностью. Австрийский канцлер Клеменс фон Меттерних в своих записках и вовсе называл договор о создании Священного союза «звонким и пустым». Помимо этого современников удивляла совершенно неуместная для политического документа евангельская стилистика. Так, Фридрих фон Генц, ближайший помощник и советник князя Меттерниха, удивлялся странности договора «чисто религиозного содержания», заключенного тремя государями, из которых один был православный, другой – католик, а третий – протестант. Он же называл Священный союз «мнимым», считая, что эта лига не имела никакой существенной цели и не могла привести к серьезным результатам.
Кроме того, европейские лидеры опасались, что создание Священного союза выльется в новое усиление позиций России, которая, после вступления Русской армии в Париж, убедительно продемонстрировала свою мощь. Князь Меттерних писал: «Если выстрелит хотя бы одна пушка, Александр и его свита окажутся вне пределов досягаемости, и тогда не будет никаких ограничений тому, что он сочтет своими божественно ниспосланными правами».
Через полтора года после подписания Акта о Священном союзе глава отечественной внешней политики граф Карл Нессельроде писал российскому посланнику в Вене графу Густаву фон Штакельбергу: «Все европейские правительства проникнуты чувством зависти к России и заняты лишь одной мыслью: как бы воздвигнуть неодолимую преграду ее политическому могуществу. Императорский кабинет допускал даже, что зависть эта получит осязательную форму…»
Дабы успокоить европейских «коллег», Александр I заявил, что его высшая цель заключается в том, чтобы превратить в фундамент международного права такие «охранительные заповеди», как «принципы мира, согласия и любви». Он особо подчеркивал, что Священный союз никому не угрожал и являлся добровольным объединением «всех без различия христианских правительств», ощутивших благотворное воздействие идей мира и согласия.
Итак, лидеры великих держав по-разному относились к Священному союзу. Однако на первых порах наиболее острые проблемы, угрожавшие как внутренней стабильности отдельных государств, так и европейскому порядку в целом, разрешались именно на конгрессах Священного союза.
Кстати, таких проблем оказалось много. Дело в том, что Венский конгресс, руководствуясь принципом легитимизма (восстановление легитимных порядков и династий), пренебрег интересами национальностей. Поэтому в начале 1820-х годов в ряде европейских стран активизировались либерально-патриотические движения, а в некоторых из них произошли революции. В результате князь Меттерних, поначалу не проявлявший интереса к Священному союзу, быстро понял, какую пользу эта организация могла принести именно его стране в борьбе с революционными и национально-освободительными движениями. И в итоге наибольшие выгоды от деятельности Священного союза получила не Россия, которую либералы обвиняли в стремлении насадить в Европе консервативные порядки, а Австрийская империя.
СВЯЩЕННЫЙ СОЮЗ В ДЕЙСТВИИ
Вопрос о возвращении Франции в «европейский концерт» великих держав решался на конференции Священного союза, прошедшей 30 сентября – 21 ноября 1818 года в Ахене. Выбор места проведения встречи был любопытен: город Ахен – древняя столица императора Карла Великого – в начале XIX века отошел Франции и стал называться Экс-ла-Шапель. По решению Венского конгресса он был отдан Пруссии, и городу вернули первоначальное имя – Ахен.
На Ахенском конгрессе представители России настаивали на прекращении оккупационного режима во Франции в качестве меры, необходимой для стабилизации страны, а значит, и общеевропейской безопасности. Еще 17 июня 1818 года граф Нессельроде писал графу Шарлю-Андре Поццо ди Борго – кровному врагу Наполеона, а с 1814 года российскому послу во Франции: «Я без колебаний разделяю ваше мнение, что без Франции система европейского союза будет монструозной».
2 октября в Ахене было подписано соглашение, оформленное 9 октября в официальную конвенцию. Королю Людовику ХVIII объявлялось, что иностранные гарнизоны покинут французские крепости не позднее 30 ноября того же года. 11 октября 1818-го Поццо ди Борго сообщал Нессельроде: «Позавчера была подписана конвенция относительно вывода иностранных войск из французских крепостей и с территории Франции. Этот великий акт был целью моих усилий на протяжении трех лет». 15 ноября пять держав подписали протокол и генеральную декларацию. В результате на Ахенском конгрессе Франция была признана равной другим четырем державам. Возникла так называемая пентархия – пятерка европейских лидеров: Российская империя, Великобритания, Пруссия, Австрийская империя и Франция. Это положение формально сохранялось до середины столетия.
На этом же конгрессе Александр I надеялся институализировать свой проект «всеобщего союза». Он хотел учредить некое общеевропейское наднациональное правительство с собственной армией, основу которой составили бы русские войска. По его замыслу, такое правительство имело бы право вмешательства во внутренние дела терпящего бедствие государства. Проект был представлен участникам конгресса, однако Великобритания и Австрия его заблокировали. По их мнению, огромная Российская империя отбрасывала слишком длинную тень на Центральную и даже Западную Европу.
В конце 1820 – начале 1821 года состоялся второй, «сдвоенный» конгресс Священного союза, проходивший сначала в городке Троппау (ныне – Опава, Чехия), а потом в Лайбахе (ныне – столица Словении, Любляна). Конгресс в Троппау, прошедший в октябре-декабре 1820 года, был созван Австрийской империей из-за революционных движений в Португалии, а также в Королевстве обеих Сицилий и Пьемонте (материковая часть Пьемонтского, или Сардинского, королевства). На нем присутствовали императоры Франц I и Александр I, король Пруссии Фридрих-Вильгельм III и, конечно, дипломаты. В разговоре с послом Франции в России графом Огюстом Ла Ферроне Александр Iиронично отозвался о проведении конгресса в маленьком провинциальном городке: «Господин Меттерних однажды сказал, что для конгрессов надо всегда выбирать такое место, где скука вынудит заниматься делами <…> В этом отношении ничто так не подходит для этого, как Троппау».
12 октября Мария Дмитриевна Нессельроде, супруга Карла Васильевича, писала мужу: «Признаюсь, я не верю, что ваша ассамблея в Троппау приведет к чему-то хорошему. После конгресса в Экс-ла-Шапель Европа стала в еще большей степени больной, и я боюсь предположить, что произойдет после нынешнего конгресса. Страшно подумать, что страны, менее всего готовые к принятию новых идей, подвергаются наибольшей опасности. Нет никаких сомнений, что мы находимся на кратере вулкана, и я вовсе не преувеличиваю, что только присутствие императора может нас спасти». Она имела в виду внутренние проблемы в самой России: восстание в Семеновском полку в октябре 1820 года, спровоцированное отставкой генерала Якова Потемкина и назначением нового командира – полковника Федора Шварца.
21 октября 1820 года графиня снова писала супругу: «В настоящий момент ты занят делами, которые невозможно разрешить. И если ты хочешь знать мое мнение, то пока вы там будете прекраснодушно болтать, вы не помешаете деятельности карбонариев и всевозможных секретных обществ. Лучшее, что вы можете сделать, – это вернуться домой и заняться вопросами собственной безопасности». Более того, Мария Дмитриевна упрекала мужа практически в том же, что ему вменяли в вину многие современники и историки, утверждавшие, что он жертвовал интересами России во имя абстрактной европейской стабильности. Она писала мужу: «Думая о пожаре, разгорающемся здесь, становится любопытным видеть вас, занимающимися в этот момент делами Европы. Все это мне напоминает слова Ветхого Завета: «Вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего».
Несмотря на сетования Марии Дмитриевны, конгресс оказался результативным: государи закрепили за собой право вооруженной интервенции в любую страну, где произойдет революция, независимо от позиции ее собственного правительства. По мнению современного российского исследователя Александра Чернова, идея «вооруженного вмешательства» принадлежала не Меттерниху, а графу Иоанну Каподистрии, который параллельно с Нессельроде возглавлял российское внешнеполитическое ведомство. Правом вооруженного вмешательства великие державы решили воспользоваться безотлагательно: был подписан протокол, узаконивший применение военной силы против революционного Неаполя.
Затем конгресс перенес свои заседания в австрийский Лайбах, поближе к итальянской границе. Здесь он работал с 26 января по 12 марта 1821 года (по новому стилю). Приехав в Лайбах 28 декабря 1820-го, граф Нессельроде писал супруге: «…за четыре дня мы проделали 56 миль, останавливаясь каждую ночь на ночлег. Выехав из Вены в четверг, в десять часов утра, в Лайбах мы прибыли только в воскресенье, к десяти часам вечера. После Граца мы оказались совершенно в другой климатической зоне. Снега нет, самое прекрасное в мире солнце и воздух, напоенный весной, как у нас в апреле. Этот край восхитителен, особенно долина Мур; когда все покрыто зеленью и цветут деревья, тут должно быть очаровательно». А после описаний природы следовало весьма любопытное наблюдение: «Эти австрийцы очень счастливы, по правде говоря, они этого не заслуживают; нет ни одного уголка в пределах этой монархии, который не был бы прекрасен». Лайбах Нессельроде тоже понравился: «Лайбах, кажется, милый город, но до сегодняшнего дня я его видел только в пределах широкой и просторной улицы, на которой живу. Я себя чувствую очень хорошо; разместился в очень чистых и теплых комнатах у одного итальянского каноника в красных чулках, который выглядит, как настоящая карикатура».
Главная проблема, стоявшая перед участниками конгресса, сводилась к тому, какими методами следовало решать итальянский вопрос: с помощью дипломатии или вооруженной интервенции. Российская делегация во главе с Александром I изначально склонялась к тому, чтобы, по возможности, урегулировать неаполитанскую проблему без применения силы. Однако в итоге император поддержал идею об интервенции австрийских войск в Королевство обеих Сицилий. Как отмечал российский исследователь В.Б. Михайлов, дело было не в том, что царь поддался доводам Меттерниха, пугавшего его возможностью возникновения из итальянской «искры» общеевропейского пожара. По мнению историка, решающим аргументом стала позиция итальянских государей, прежде всего неаполитанского короля Фердинанда I, который был отпущен в Лайбах революционными властями под обещание защищать введенную в королевстве конституцию, а вместо этого потребовал вооруженного вмешательства в дела своей страны.
Аналогичным образом повел себя король Сардинии Карл-Феликс, не желавший вступать ни в какие переговоры с мятежниками и отклонивший условия капитуляции, предложенные повстанцам российским посланником в Турине Георгием Мочениго и предполагавшие введение в Сардинском королевстве некоего подобия конституции. В результате Александр I решил, что для сохранения мира в Европе было бы целесообразно, чтобы австрийские войска действовали в итальянских государствах от имени России и Пруссии.
В результате на конгрессе по просьбе короля обеих Сицилий Фердинанда I было принято решение о вооруженной интервенции с целью восстановления порядка в Неаполе и Пьемонте. 8 апреля 1821 года австрийские войска оккупировали Пьемонт.
Третий конгресс Священного союза проходил в Вероне 20 октября – 14 декабря 1822 года. На нем было принято решение об очередной интервенции – теперь в Испанию, чтобы вернуть власть свергнутому королю Фердинанду VII. Ее осуществление было поручено Франции, которая сама добивалась этой миссии ради повышения своего международного престижа и укрепления влияния на соседнее государство. Мария Дмитриевна Нессельроде снова тревожилась из-за долгого отсутствия супруга и писала ему в Верону 28 ноября 1822 года: «Здесь беспокоятся, что Ваше пребывание в Вероне продлится, и то, что говорят здесь по этому поводу, вполне справедливо».
Священный союз оказался весьма гибкой конструкцией. Император Александр I хорошо понимал, что не всякую революцию нужно подавлять. Как отмечают в книге «Русская история: Государство. Цивилизация. Внешний мир» Анатолий Торкунов и Владимир Дегоев, вмешательство было оправдано только тогда, когда его позитивные последствия перевешивали потенциальную опасность столкновения великих держав: «Италия и Испания оказались именно такими случаями. Однако стоило аналогичной революции вспыхнуть в Португалии, как идея интервенции тотчас перестала быть аксиомой, поскольку дело касалось общепризнанной сферы британского присутствия, посягательство на которую явилось бы открытым военным вызовом Лондону».
СВИДАНИЕ В МЮНХЕНГРЕЦЕ
После Вероны конгрессы Священного союза, на которых были бы представлены все великие державы и другие государства, не созывались. Основной формой взаимодействия ведущих государств на международной арене стали конференции министров иностранных дел или иных официальных представителей либо консультации послов в Лондоне, Санкт-Петербурге и столицах других держав.
Только после Июльской революции во Франции в 1832 году произошло новое сближение между Россией, Австрией и Пруссией. Опасаясь новой европейской революционной угрозы, «северные дворы», как их тогда называли, попытались координировать свои усилия. Граф Нессельроде предлагал даже созвать специальный дипломатический форум, на котором все члены пентархии пришли бы к согласованному решению ряда проблем, в том числе по сокращению вооружений. Такой конгресс созвать не удалось, но в 1833 году состоялась личная встреча императора Николая I с королем Фридрихом-Вильгельмом III и императором Францем I в Мюнхенгреце (ныне – Мнихово-Градиште, Чехия). Конвенция, подписанная 6 (18) сентября в Мюнхенгреце, касалась и урегулирования Восточного вопроса: речь шла о согласованных действиях между Веной и Петербургом по всем проблемам, связанным с Османской империей.
В Австрийской империи Николай I видел державу, союз с которой мог бы стать не только барьером для распространения революционных идей, но и гарантом предотвращения очередной войны на Востоке. Кроме того, такой курс являлся и противодействием планам главы английского внешнеполитического ведомства лорда Пальмерстона по созданию австро-английской коалиции, имевшей антироссийский характер. Однако обострения Восточного вопроса избежать не удалось. Собственно, о Восточный вопрос разбилась и сама Венская система, созданная в 1815 году…
* * *
Священный союз вошел в историю как одна из самых неоднозначных структур, созданных по итогам Наполеоновских войн. Он часто подвергался критике как реакционная или, в лучшем случае, консервативная организация, направленная на подавление национально-освободительных движений. Более того, порой вся Венская система международных отношений сводилась к деятельности Священного союза, хотя его конгрессы прекратили созываться уже в начале 1820-х годов. Главную выгоду от деятельности Священного союза получила не Россия, которую либералы всех мастей упрекали в насаждении консервативного курса в Европе, но Австрия, которая использовала эту организацию для борьбы с национальными движениями на окраинах своей империи.
Создатель Священного союза, Александр I, воспринимал его как международную организацию, основанную на христианских принципах, направленную на предотвращение революционных потрясений, глобальных конфликтов и достижение всеобщего мира. Всеобщий мир, конечно, остался мечтой, но Европа по окончании Наполеоновских войн получила почти сорок лет мирной передышки. Однако постепенно европейские лидеры забыли об ужасах глобальной войны, а сильная Россия стала вызывать у них все большее раздражение. В итоге «европейский концерт» расстроился, а Российская империя была объявлена нарушительницей мира и спокойствия в Европе. Разразилась новая большая война – Крымская.