Кабре Ж. Тень евнуха: роман / Жауме Кабре ; пер. с каталон. А. Гребенниковой. – М.; Иностранка, Азубка-Аттикус, 2023.
Эта книга известного каталонского автора давно дожидалась своей очереди для прочтения в стопке отобранных мною для знакомства. И, наконец, пробил час господина Кабре, уроженца славной столицы Каталонии, которую весь мир знает, как Барселону. Правда, издатели романа все же ввели меня, как читателя, в заблуждение. Отобрав для обложки изображение одного из древних районов славного города, они как-то проигнорировали то обстоятельство, что основное место действия сего многостраничного повествования – выдуманный городок Фейшес, который якобы находится в минутах тридцати езды от Барселоны.
Здесь Жауме Кабре следует давним традициям мировой литературы и ее классиков. Вспоминаем и округ Йокнапатофа Уильяма Фолкнера и городок Макондо у Габриэля Гарсия Маркеса. А еще сильнее эти традиции отражаются в том, как писатель рисует образ того самого дома, который является тем пристанищем, где жила если не века, то десятилетия семья главного героя романа Микеля Женсана. На момент старта сюжета он оказывается в своем родном доме, но не как его житель или владелец, а как посетитель ресторана, открытого в нем новыми владельцами. В него Микеля пригасила его знакомая Жулия для разговора о друге его юноси Жузепе-Марии Болосе. А разговор происходит по причине смерти последнего. Знакомая повествовательная интрига по принципу «И это все о нем», не правда ли?
Только вот рассказ о видном политике Болосе превращается в запутанный, скачущий по временам и лицам рассказ о самом Микеле. Верный последователь модернизма а-ля Джойс Жауме Кабре меняет повествовательную модель, когда прямо в одном абзаце право на рассказ передается от одного лица к другому. От подобных «перекидок» поначалу устаешь, но после привыкаешь как к прихоти автора. Любит сей писатель и давать прозвища своим персонажам в зависимости от того, как они себя проявляют в той или иной непростой ситуации. В нагрузку к интеллектуальным усилиям читателей автор добавляет всяческие ассоциации с миром музыки. И порою тебе кажется, что разобраться с этим хаосом, где полет фантазии перемежается сарказмом и по поводу самого героя, и по поводу того, кто его окружает, просто-напросто невозможно. И в этот самый момент хитрец Кабре включает передачу повествования от воспоминаний прошлого в настоящее время, в котором Микеле и Жулия ведут свой разговор в ресторане. Мотив же «оскорбленного» дома постоянно напоминает читателю о том, как важно иметь в жизни то самое родовое гнездо, из которого и отправляются в свободный полет члены большого семейства.
Здесь родственные связи настолько запутаны, что автору приходится трижды в тексте приводить схему генеалогического древа семейства, к которому принадлежит Микель Женсана. Пересказывать его жизненный путь не имеет смысла. Об этом надо как раз и читать роман Кабре, где, как в капле воды, отражена судьба целого поколения испанцев (они же каталонцы), чья юность пришлась на годы борьбы с режимом генерала Франко, метаперсонажа истории Испании.
Очевидно, что сам Жауме Карбе прекрасно понимает: от истории никуда на его Родине не деться. И даже дом как возможное место спасения не способен ни сохранить семью героя, ни сохранится самому. Такое вот грустное впечатление производит эта книга.
Когда-то Арсений Тарковский, отец режиссера Андрея, написал в одном из стихотворений «Живите в доме / И не рухнет дом…». Увы! Весь роман Карбе как раз и потверждает эту простую формулу. И даже то обстоятельство, что выдуманный Фейшес (у которого есть реальный прототип – городок под названием Тарраса) находится где-то рядом с красавицей Барселоной, не изменяет общей ситуации. О чем свидетельствует финальный разговор Жулии и Микеля, из которого можно уловить смысл названия романа, вышедшего в далеком уже 1996 году:
« - Я потерял веру в разум, и у меня остались одни только чувства, - сказал Микедь в заключение. – Я чувствую себя бесплодным.
- Ты же не евнух, Микель.
- Думаешь, не евнух?
- Самое большое – вероотступник. Все твое поколение выросло на вероотступничестве.
- Интересная мысль, но я не согласен. – И потер рукой лоб, будто пробуждаясь ото сна.
- Что будем делать? – спросила она.
- Не знаю. – И я вручил ей ключи от машины и от своей жизни». И вот последняя фраза: «И глубокая боль пронзила ему сердце». Так закончилась эта встреча, длившаяся целый роман, неподалеку от Барселоны.
Сергей Ильченко