Она помнила его до того, как научилась помнить себя: да, это был тот самый луч, который рассеивал утренний туман и сырость. Теплый золотой свет заливал холмы, и казалось, что это было его прикосновение. Имя его знали все: Гелиос, Аполлон, Солнце. И она, Клития, дочь Океана, была обречена судьбой любить того, кто по своей природе не может принадлежать никому.
Океанида Клития жила в свете Гелиоса. Она отказалась от прохладных морских глубин отеческого дома, выбрав скалу на берегу, где тепло было осязаемым. Ее преданность была вечной, нерушимой и жертвенной. Она не просто ждала дня: она ждала его. И когда пылающая колесница появлялась на краю мира, ее сердце замирало, а затем билось в унисон с топотом огненных коней.
Она верила, что незыблемость и нерушимость ее чувства не может остаться им незамеченной. Разве вселенная не ценит чистоту намерения? Он должен увидеть, как она одна-единственная застыла в немом обожании, в то время как весь мир просто принимает его свет как должное. Она предлагала себя как идеальную жертву на алтарь любви и ждала награды.
Да, он заметил. Его взгляд упал на нее однажды. Не общий, щедрый свет для всех, а пристальный, личный луч. И выжег в ней все остальное.
Нимфа решила, что это – знак. И что ее любовь достигла цели. Она приняла этот мимолетный интерес за диалог и поверила в свою избранность. Это была ее первая и роковая ошибка: наделить безличную силу личностью, спроецировать на божество свои робкие ожидания. Она любила не его – она любила свой собственный восторг, отраженный в его свете.
А потом он отвернулся. Его свет стал рассеянным, отсутствующим. Он рано скрывался за горизонтом. И нимфа почувствовала: его внимание ускользнуло.
Она последовала за ним. Не физически, потому что его путь был слишком высок, но духом. И увидела. Он склонялся к дому ее отца, но не к ее скале. Его свет, нежный и сокровенный, окутывал не ее, а Левкотою, дочь Орхама. Он говорил с ней шепотом лучей, ласкал ее теплом, которое для всего мира было просто погожим днем. Для Левкотои он был мужчиной. Для Клитии Аполлон оставался богом.
Боль была физической. Она металась по берегу, ища прохлады, но даже ночь была наполнена жаром ее обиды. Мысль о том, что ее сестра смеется над ней, делится с ним ее тайной, отравляла разум. Любовь, такая чистая, вывернулась наизнанку, обнажив гнилую изнанку одержимости.
Ревность, острая и соленая, родилась не от потери его, а от оскорбленной гордости. Ее монолит дал трещину, и наружу хлынула ядовитая грязь обидной правды: ее любовь была не бескорыстным даром, а сделкой, которая не состоялась. Он не заплатил ей взаимностью за ее поклонение.
Тогда любовь, лишенная объекта, превратилась в свою противоположность – в одержимость. Если я не могу обладать твоим светом, то не сможет и никто другой.
Она пришла к отцу Левкотои. Слова, облеченные в ложную заботу о чести царской семьи, полились с ее губ ядом. Она рассказала о тайных встречах, о позоре, который навлечет на всех связь смертной и бога. Она видела, как темнеет лицо царя Орхама, и чувствовала жгучее торжество.
Вот так под маской заботы о чести семьи она совершила предательство, рассказав отцу Левкотои о любовных свиданиях с Гелиосом. Это не был акт отчаяния, это был акт разрушения. Она уничтожила то, что не могла понять и чем не могла владеть.
Приговор был быстр и жесток. Левкотою заживо погребли в земле.
Клития ждала. Она вышла на свою скалу, приготовившись принять его покаянные лучи. Теперь, когда помехи нет, система мироздания обязана восстановиться: наказана виновная, верная жрица должна получить свою награду, и его свет должен вернуться к ней. Но колесница Гелиоса промчалась, не сбавляя хода. А на следующий день он не появился вовсе. Мир погрузился в серый, холодный полумрак. Его молчание было страшнее гнева. Оно было безразличием.
Лишь на третий день он вернулся с новым, ужасающим знанием. Но свет его был иным: холодным, безжизненным, карающим. Он знал. И он ненавидел ее.
Его свет больше не согревал её. Он жёг. Он был абсолютным, безличным осуждением. Он не ненавидел ее, а просто констатировал факт. Она нарушила порядок, подменив любовь владением, и была отторгнута. Он был Солнцем, и его долг – светить всем, даже тем, кто этого не заслуживает. Но согревать только тех, кто не пытается приковать его к себе.
Каждый день для Клитии превратился в пытку. Она сидела на скале, не в силах отвести свой взгляд от пути, по которому плыл Гелиос, – пути его страданий. Она не ела, не пила, питаясь лишь собственным отчаянием. Ее слезы высыхали, не долетая до земли.
Тело её стало тяжелым и чужим. Плоть прорастала корнями в камень, кожа грубела, превращаясь в зеленый стебель. Она пыталась вскрикнуть, но из ее губ вырвался лишь беззвучный шелест. Её лицо, обращенное к небу, онемело, превратившись в венчик из безмолвных лепестков.
Клития окаменела на своем посту, прикованная к месту своего преступления. Её наказание было идеальным и философски точным. Боги дали ей то, чего она так хотела – вечное единение. Её лицо стало цветком цвета утренней зари и фиолетовой тоски, а тело проросло в землю, превратилось в стебель, тонкий и гибкий, чтобы она могла вечно следовать за своим возлюбленным по небу. От восхода и до заката. Без надежды на ответ. Любовь Клитии и её наказание слились воедино в этом бесконечном, безмолвном повороте – вечное, безмолвное следование. Без упрёка, без прощения. Только тихий, непрекращающийся поворот к тому, кто когда-то был смыслом, а стал приговором.
Вот главная ирония ее судьбы: она получила возможность всегда видеть его, но навсегда потеряла возможность быть увиденной. Гелиос больше не смотрел на нее. Она стала частью пейзажа, который он освещал. Она стала цветком гелиотропом – вечным памятником той грани, где слепая страсть, не обремененная мудростью, уничтожает не объект обожания, а самого одержимого.
Ее жизнь стала вопросом без ответа: можно ли назвать любовью чувство, которое стремится поглотить другого, вместо того чтобы дарить ему свободу быть собой? А ее вечное движение стало безмолвным ответом – НЕТ.
Искренняя благодарность за ваш интерес и внимание к статье. Этичные комментарии приветствуются – подискутируем.
🌻 Левкотоя и Аполлон: свет – приговор, от которого некуда скрыться
🌻 Смиллакс и Кротон: античная легенда о неразделенной страсти
🌻Гиппогриф: крылатый конь или орёл на копытах? Как рыцарский эпос приручил чудовище