Велосипеда в детстве у меня не было. Почти у всех был, а у меня – не было. Велосипед стоил денег, а с деньгами в 90-е у всех было не очень. Даже дети имели весьма скромные желания.
Мы с мамой заходили в магазин, и мама спрашивала, что мне купить.
Я смотрела на прилавки и говорила, что ничего не надо. Всё слишком дорого. Я этого не помню. Мама рассказывала.
Зато я помню маленький трёхколёсный велосипед с рамой голубого цвета. Я ездила на нём, пока безнадежно не выросла. Ещё помню холодную пустошь в душе, что осталась, когда велосипед отнесли в комиссионку. Я знала, что велосипеда у меня больше не будет. Никогда.
Я даже помню, что чувствовала, когда семенила за родителями на дачу. Уныние и необъяснимую тяжесть в ногах. Вчера была на байке, а сегодня превратилась в пешехода. Любой велосипедист знает, как тяжело перемещаться на своих двоих, если долго этого не делал.
Новый велосипед я не просила. Смотрела на довольных ребят на велосипедах с дополнительными маленькими колёсиками и помалкивала. Мама говорила, чтобы я не расстраивалась. Трёхколёсных велосипедов для моего возраста нет, а держать равновесие я всё равно не умею. Иногда кто-то из знакомых соглашался одолжить велосипед ненадолго. Я садилась на него и летела на бок.
Ещё мама рассказывала, как учили держать равновесие её. Спустили на велосипеде с горки и всего делов. Мне так не хотелось.
Я пыталась понять, как у других получается ехать и не падать. Пыталась и не понимала. Объяснить эту премудрость тоже никто не мог. Просто держишь руль. Просто крутишь педали.
Для меня это было непросто. Это было что-то из высшей математики, книг по которой дома хватало. Для того, чтобы испугаться, было достаточно заглянуть на любую страницу.
Казалось, нужно обладать сверхразумом, чтобы разобраться в страшных символах. По поводу равновесия на велосипеде казалось тоже самое. Только получалось, что сверхразумом обладали все вокруг кроме меня.
Ещё в маминой библиотеке была какая-то книга по физике. Буквы в книге были очень мелкими, а предложения – скучными. Зато картинки были цветными. Больше всего мне нравилась картинка с шаровой молнией.
Мама говорила, что шаровая молния – явление очень непредсказуемое и опасное. Поэтому во время грозы я не подходила к окнам. Боялась. Естественно, боялась зря.
Я думала, почему всё красивое – опасное и недосягаемое, и не могла ничего придумать. Также, как и с ответом на вопрос, почему люди едут на велосипеде и не падают.
Я выросла. В окружении стало больше пешеходов. Никто не ездил на велосипеде в институт. Никто не ездил на велосипеде на работу. Даже на тусовки на велосипеде никто не ездил.
– Вот и всё, – подумала я однажды, – велосипед бывает либо в детстве, либо никогда.
Не могу сказать, что очень переживала по этому поводу. Мне было хорошо и без велосипеда. Я прятала сигареты от мамы, пробовала алкоголь и мечтала научиться играть на гитаре. Мечтала и почти ничего для этого не делала.
Мама говорила, что для того, чтобы играть на любом музыкальном инструменте, нужен талант, а мне медведь наступил на ухо. Да и ей тоже. Когда-то и она училась аккордам и переборам, и ничего не вышло.
Я верила и бежала на улицу, чтобы праздно проводить время в компании себе подобных. Болтать о какой-то ерунде было веселее, чем стирать пальцы о струны. Верить в то, что мне не хватает таланта, а не усидчивости, было удобно.
Лет через 10 я поняла, что для того, чтобы чему-то научиться талант абсолютно не нужен. Нужно желание. Нужно что-то принести в жертву. Что-то вроде тусовок каждый день или сериалов. Или залипания в ленте соцсетей. А ещё нужно время. Много времени.
Учиться играть на гитаре это как учиться писать. Сначала рисуешь в прописи закорючки и получается нечто уродливое. Но ты рисуешь снова и снова, пока не получится похоже на то, что нарисовала учительница. Потом учишься писать буквы. Букв много. Целых 33. Кажется, что нереально запомнить их все, но ты запоминаешь. У тебя нет выбора. От тебя не отстанут, пока не запомнишь.
Потом идут диктанты и сочинения. Оказывается, мало запомнить, как пишутся буквы. Нужно соображать, когда и какую букву использовать. Ещё выясняется, что кроме букв есть знаки препинания. Ты учишь выделять запятыми причастные обороты после определяемого слова и не выделять, если причастный оборот стоит до определяемого слова. Ты делаешь задание по учебнику и не понимаешь, зачем эти сложности. С деепричастными оборотами всё ведь удобнее. Они выделяются запятыми всегда.
Сюрпризов в русском языке много. И главный сюрприз ждёт в выпускном классе. Это ЕГЭ, которое никто никогда не сдавал, но теперь сдавать будут все. И ты вместе с одноклассниками будешь подопытным.
С игрой на гитаре тоже самое. Мало запомнить аккорды. Нужно ещё научиться быстро их менять, иначе получится не мелодия, а хрип пластинки, которую заело. С боем и перебором тоже самое. Пальцы должны танцевать по струнам на автомате. Стоит задуматься, какое движение следующее, и всё. Снова хрип. Снова лажа. А, если заглянуть в табулатуру, так с не привычки, можно и испугаться не меньше, чем формул из высшей математики.
Чем дольше чему-то учишься, тем лучше что-то умеешь.
Тоже самое и с равновесием на велосипеде. Чем чаще ездишь, тем лучше держишь баланс.
Крутить педали велосипеда и не падать я научилась в 26 лет, но это уже другая история.
Мой блог ВК