В большом зелёном лесу, в самой его гуще, стоял старый дуб. Под его корнями была уютная норка. В этой норке жил Ёжик. Однажды утром он решил испечь пирог. Не простой, а яблочный. Целый день он возился с тестом, чистил душистые яблоки, а потом пирог отправился в печь. От него исходил такой дивный аромат, что Ёжик тут же решил: «Поделюсь-ка я этим чудом с друзьями!»
Первым на его пути оказался дом Белочки. Она прыгала по веткам старой сосны, суетливо перебирая свои запасы.
«Белочка! – крикнул Ёжик, подняв голову. – Иди пить чай! Я пирог испёк!»
Белка на мгновение замерла, её пушистый хвост вздрогнул.
«Ой, Ёжик, не могу! – защебетала она. – Видишь, сколько у меня дел? Все орехи перепутаны, их надо срочно разобрать. Без этого никак!»
Ёжик не расстроился и побрёл дальше. Вскоре он увидел Зайчика. Тот сидел перед кочаном капусты и очень внимательно на него смотрел.
«Зайчик, а Зайчик! – позвал Ёжик. – Отправляйся со мной на чай. Пирог у меня очень вкусный!»
Зайчик печально вздохнул, и его длинные уши опустились.
«Эх, Ёжик, мне бы очень хотелось, да не могу. Я тут капусту посадил, а теперь не пойму – выросла она или нет? Сижу, жду, когда она мне сама об этом расскажет. Дело важное».
Тогда Ёжик направился к речке. Там трудился Бобёр. Он возводил свою новую плотину, обтачивая крепкими зубами толстые брёвна.
«Здравствуй, Бобёр! – крикнул Ёжик. – Не хочешь передохнуть? Пирог яблочный, душистый!»
Бобёр даже не обернулся, лишь на мгновение прекратил работу.
«Некогда мне, дружище! – бросил он. – Видишь, плотина не закончена. Вода протекает. Мне не до чаепитий».
Вот тут-то Ёжик и приуныл. Он присел на старый пенёк, поставил пирог рядом и глубоко вздохнул. «Как же так, – подумал он. – У всех дела, все заняты, а мой пирог никому не нужен».
Вдруг его размышления прервал тихий, едва слышный плач. Он доносился из-за большого куста папоротника. Ёжик насторожился, осторожно раздвинул широкие листья и увидел маленького Барсучонка. Тот сидел на земле, уткнувшись носом в лапки, и горько плакал.
«Что случилось, малыш?» – ласково спросил Ёжик.
Барсучонок поднял на него заплаканные глазёнки.
«Я заблудился, – прошептал он. – Гулял, увлёкся и не заметил, как ушёл далеко от дома. А теперь не знаю дороги обратно. И кушать очень хочется».
Сердце Ёжика наполнилось жалостью. Все свои грустные мысли он тут же забыл.
«Не плачь, – сказал он решительно. – Мы сейчас всё исправим. Вот, смотри, у меня как раз есть пирог. Давай подкрепимся, а потом я обязательно отведу тебя домой».
Они устроились на мягком лесном мху. Ёжик развернул узелок и отломил Барсучонку большой, самый красивый кусок пирога. Тот ел, с удовольствием причмокивая, и благодарно смотрел на своего нового друга. Ёжик смотрел на него, и на душе у него становилось тепло и светло. Он и не заметил, как исчезла вся его грусть.
После того как пирог был съеден, они отправились в путь. Ёжик хорошо знал каждую тропинку в своём лесу. Он уверенно вёл Барсучонка через заросли, мимо ручья, прямо к его родной норе.
На пороге их встретила встревоженная мама-Барсучиха. Увидев сына, она радостно ахнула, крепко обняла его, а потом так же крепко обняла Ёжика.
«Спасибо тебе большое! – сказала она. – Ты настоящий друг! Никуда не уходи, оставайся с нами ужинать. Я как раз приготовила грибную запеканку».
И вот Ёжик оказался в большой уютной барсучьей норе. Каково же было его удивление, когда он увидел там всех знакомых из леса. За большим деревянным столом сидели Белочка, Зайчик и даже важный Бобёр. Все они улыбались и смотрели на него.
«А как же твои орехи?» – спросил Ёжик Белочку.
«А я их уже перебрала! – весело ответила она. – Оказалось, дело-то быстрое!»
«А твоя капуста?» – обратился он к Зайчику.
«Она выросла! – воскликнул Заяц. – Я сам это увидел, стоило только отвлечься!»
«А твоя плотина?» – спросил Ёжик у Бобра.
Бобёр важно улыбнулся: «Плотина подождёт. Дружба – вот что по-настоящему важно».
И тогда Ёжик понял. Дела – это, конечно, хорошо. Но они никогда не должны быть важнее дружбы и доброго сердца. А самый вкусный пирог на свете – тот, который ты разделил с другом. И даже если от него осталась одна тёплая крошка на столе, она греет душу лучше любого солнышка.