___ Лето 2022-го выдалось жарким. Машина медленно пылила по грунтовке, ведущей к селу Городок, притаившемуся на реке Дудет, что впадает в Урюп. Подтаёжная глушь Тисульского района. Название села звучало насмешкой — будто обещало крепостные стены, башни, кипящую жизнь. В «Кратком топонимическом словаре» значилось, что «Городки» испокон веков селились по всей Руси. Вот и в Кузбассе два Городка, этот и еще один в Кемеровском районе. Здесь всего одна улица — длинная, пустая, словно ножевой порез на иссохшей земле.
___ Село встретило гробовой тишиной. Никого на огородах, ни бабьих окриков, ни детского гомона... только редкие петушиные крики из-под покосившихся крыш, да одинокие лошади у воды. Воздух стоял густой и неподвижный, словно замешанный на пыли и забвении. За целый час не встретила ни души. Брошенные дома с выбитыми окнами походили на черепа со слепыми глазницами, которые кто-то специально украсил сорными соцветиями. Школа, клуб, библиотека — всё здесь умерло ещё в 2005-м. И только ветер играл на земле обрывком пластикового пакета, размахивая им, как знаменем побеждённых.
___ Дольше всех продержался фельдшерский пункт, но и его закрыли в 2011-м. Читала, что местные лечатся водой из родника. Мол, целебный. На деле же он больше напоминал лужу посреди поля: непроточный, метр на полтора, с зелёной мутной водой и тиной по краям. Старожилы клялись, что помогает от всех болезней, но, ткнув в жижу палкой, пить не рискнула, почему-то вспомнив Аленушку и братца Иванушку. Чуть поодаль, у березок, бил ещё один источник. Говорили, и его вода лечебная, но верилось в это слабо.
___ На пустошах, где когда-то стояли срубы, теперь зияли лишь ямы да бугры, заросшие лопухом. За пыльным стеклом некоторых домов виднелись старенькие ситцевые занавески, стучалась в те дома, где теплилась надежда. Но калитки охраняли ржавые замки, а кое-где и цепные псы. Худые, злые, с пересохшими мисками. Они заходились лаем, рвались с цепей, чуя чужого. Может, стерегут чьи-то дачи, а может, просто рыбацкие домики.
___ Когда-то Городок был отделением совхоза «Берчикульский», его расцвет пришёлся на семидесятые годы прошлого века. Сейчас здесь официально числятся около двадцати жителей. Точнее, выживающих на пенсии, пособия и на то, что вырастят в огороде или добудут в лесу. Но где же они все? Чужих не любят? Оттого и попрятались?
___ Спасение от давящей пустоты притаилось за последним покосившимся забором. Прекрасный пруд, широкой протокой сливавшийся с озером Большой Берчикуль. Здесь вода живая, дышащая. Не зелёная лужа, а настоящая гладь, отражавшая вечернее небо. Тишину разрывали лишь крики чаек да звонкие всплески. То щука жировала у камышей, да стайки окуней гоняли малька. Хоть какое-то движение, хоть какая-то жизнь! Это было единственное место, где душа не сжималась в комок. Здесь и встали на ночёвку.
___ Палатка у самой воды, костёр, потрескивающий сухой берёзкой. Вечерний туман стелился по воде призрачной простынёй. Квакали лягушки, откликаясь эхом на редкий всплеск рыбы. Эта жизнь воды, этот шелест камыша, этот запах сырости и дыма казались тут чудом — крошечным островком жизни посреди вымирающей земли. Утром, сквозь предрассветную дымку, мужики на лодках осторожно ставили перемёты. Сюда ещё едут рыбачить — а значит, жизнь еще теплится.
___ Собираясь дальше в путь, заглядывая в навигатор, вдруг отчетливо осознала, что карты врут. Это уже не село и даже не поселение, это археология завтрашнего дня.
___ Совсем скоро от Городка останутся лишь вода, чайки, да рыба...
___ Возникает вопрос - неужели нам не важна эта утрата?