На опушке леса, под самыми корнями старого-престарого дуба, жила да была одна маленькая, но очень гордая ромашка. Все её сестрицы уже давно попрощались с солнцем и уснули сладким сном до следующей весны. А наша ромашка всё тянулась и тянулась к небу своими белыми лепесточками.
И был у неё секрет, который согревал её даже в самые холодные утренние часы — их дружба с белочкой Лялей.
Каждое утро, как только первые лучи солнца пробивались сквозь листву, на опушке появлялся рыжий комочек с пушистым хвостом.
«Дзинь-дзинь! Ромашка, ты уже проснулась? — звенел голосок Ляли. — Я принесла тебе самую красивую капельку росы! Сегодня она с веточки черники, так что в ней есть капелька сладости!»
Ловким движением лапок белочка отправляла сверкающую каплю под самый стебелёк. И с каждым глотком живительной влаги ромашка ощущала, как её наполняет свежесть и желание радовать подругу своим цветением.
«Ты — мой самый стойкий кусочек лета», — говорила Ляля, усаживаясь рядом и болтая лапками.
Однажды утром Ляля примчалась не одна. За ней семенил ёжик Проша, большой знаток лесных правил.
«Так-так-так, — профыркал он, осматривая ромашку. — Что это за безобразие? Все цветы спят, а эта белая-пребелая! Нарушаешь лесной распорядок!»
Ляля встала на задние лапки:
«Она не нарушает! Она — вдохновляет! Правда, Ромашка?»
Ромашка не могла ответить, но так расправила лепестки, что стала похожа на маленькое солнышко.
«Гм, — усомнился Проша. — А где практическая польза? Все умные цветы к этому времени превратились в семена! А это что?» Он ткнул лапкой в пушистую серединку. «Ни одного семечка! Одна белизна!»
От этих слов ромашка чуть не завяла. Она и правда так старалась радовать Лялю, что совсем забыла о семенах!
Но Ляля не растерялась. Она подпрыгнула и сорвала с дуба большой резной лист.
«А вот и неправда! — воскликнула она. — Мы сейчас исправимся! Ромашка, держи!»
Она накрыла ромашку листом, словно зонтиком. Потом притащила сухую травинку и подвязала её.
«Вот! Теперь ты не просто ромашка! Ты — Ромашка Под Зонтиком! Самая модная в лесу!»
Проша был ошарашен. Он почесал нос лапкой:
«Модная... Это, конечно, не прописано в правилах... Но выглядит... красиво».
С этого дня у ромашки началась новая жизнь. Ляля каждый день придумывала для неё новые наряды:
— Сегодня ты — Ромашка-Принцесса! — и украшала её венком из красных ягод рябины.
— А сегодня — Ромашка-Путешественница! — и привязывала к её стебельку «рюкзачок» из пустого орехового скорлупка.
Даже Проша поддался общему настроению и, стараясь не показать волнения, водрузил на её лепесток блестящего жучка.
В это время над полянкой пролетал воробей, он так поразился, что сделал в воздухе круг:
«Какой изумительный цветок! От него будто свет исходит!»
«Это же наша ромашка! — гордо выпрямилась Ляля. — Наша самая стойкая и самая нарядная фея полянки!»
Вскоре со всего леса стали приходить звери и птицы, чтобы посмотреть на необычный цветок. А ромашка, чувствуя всеобщее восхищение, наконец-то выпустила одно-единственное, но очень крупное семечко.
«Ура! — обрадовалась Ляля. — Теперь ты и красивая, и полезная!»
«Вот теперь всё в порядке, — смягчился Проша. — И красиво, и по правилам. Так-то лучше!»
Осторожно присыпав семечко землёй, Ляля присела рядом и прошептала с улыбкой: «Расти, малыш. Представляешь, как здесь будет красиво, когда весной проснётся целая семья таких же белых и смелых ромашек?»
И глядя на сияющие глаза Ляли и довольную мордочку Проши, ромашка понимала: быть чьим-то личным летом — вот настоящая магия. Ради этого чувства стоило не сдаваться, даже когда осень стучала в окошко ледяным дождём.