— Извинись немедленно! Мама считает, что ты виновата! — прорычал Костя, даже не переступив порог квартиры.
— В чем я виновата на этот раз? — Марина устало подняла глаза от тетрадей, которые проверяла уже третий час.
— Не прикидывайся! Ты знаешь, что натворила! Мама в слезах приехала!
— Твоя мама в слезах приезжает каждую пятницу. Это уже традиция, — Марина отложила красную ручку.
Валентина Петровна вплыла в квартиру, как всегда, без стука. Ключи у нее были с первого дня их свадьбы — "на всякий случай". За семь лет этот случай наступал ежедневно.
— Маринка дома? — громко спросила она сына, игнорируя невестку в трех метрах от себя.
— Мам, она же вот...
— Костенька, я с тобой разговариваю! Представляешь, что эта особа учудила?
Марина молча встала и пошла на кухню ставить чайник. Знала — сейчас начнется спектакль в трех действиях: обвинение, суд присяжных из одного человека и вынесение приговора.
— Я захожу к Галине Сергеевне, — начала свекровь, усаживаясь на диван, — а она мне такое рассказывает! Оказывается, твоя жена отказалась печь торт для благотворительной ярмарки в школе!
Марина вернулась с подносом, на котором дымились три чашки чая. Поставила перед свекровью ее любимую — с золотой каемочкой.
— Валентина Петровна, я работаю в две смены. У меня тридцать два ученика в классе и...
— Вот! — свекровь ткнула пальцем в воздух. — Вечно у нее отговорки! Я в твои годы, милочка, и работала, и Костеньку растила, и дом содержала в идеальном порядке!
Воспоминания о "золотом" прошлом
Костя кивал, как китайский болванчик. Марина знала эту историю наизусть — как Валентина Петровна героически тянула семью, пока муж "искал себя" в запоях. Как варила борщи из одной картошки и шила сыну костюмы из своих старых платьев.
Только вот Марина помнила другое. Помнила рассказы Костиной бабушки, пока та была жива. Как Валентина бросала маленького Костю на старушку и уезжала "на курорт поправить нервы". Как требовала денег у свекрови на "нужды ребенка", а покупала себе сапоги.
— Марина просто не понимает, что значит быть частью нашей семьи, — продолжала свекровь. — Вот Светочка, жена Мишки Петрова, та молодец! И пироги печет, и в родительском комитете...
— Светочка сидит дома с двумя детьми, — тихо заметила Марина. — У нее есть время.
— Время?! — взвизгнула Валентина Петровна. — Да у тебя детей-то нет! Чем ты занята?
Удар был точным. Марина побледнела. Три выкидыша за семь лет. Последний — всего два месяца назад. Свекровь знала. Костя знал. Но молчал.
— Костя, скажи ей! — свекровь повернулась к сыну. — Объясни своей жене, что так себя вести нельзя!
Костя встал, подошел к Марине. В его глазах читалось привычное "потерпи, она же мать".
— Марин, ну что тебе стоило? Испекла бы простой кекс...
— Простой кекс? — Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. — Я встаю в шесть утра. Два урока в первую смену, потом репетиторство, потому что твоей зарплаты охранника не хватает даже на коммуналку. Потом вторая смена до восьми вечера. Я проверяю тетради до полуночи! Когда мне печь твой кекс?!
— Не смей повышать голос! — рявкнул Костя. — Мама старше, ей положено уважение!
— Уважение заслуживают, — Марина встала. — А твоя мама его не заслужила.
Тишина была оглушительной. Валентина Петровна схватилась за сердце — коронный номер.
— Костенька! Она... она меня оскорбляет! В моем возрасте! С моим давлением!
Момент истины
Костя шагнул к жене, лицо исказилось от злости:
— Немедленно извинись перед мамой!
— Не дождешься, — Марина расправила плечи. — Семь лет я молчала. Семь лет слушала упреки. Терпела, как она копается в наших вещах, читает мои личные записи, звонит на работу с претензиями к директору!
— Я забочусь о семье! — взвыла свекровь.
— Вы разрушаете семью! Из-за вас у нас нет детей! Это вы настояли, чтобы Костя заставил меня работать в две смены — "нечего сидеть на шее"! Это вы каждый раз говорили "подождите с детьми, сначала квартиру купите"! А когда я беременела, устраивали такие скандалы, что я попадала в больницу!
Марина задыхалась от накопившейся обиды. Достала из шкафа медицинские выписки, швырнула на стол:
— Вот! "Выкидыш на фоне стресса"! Три раза! Хотите четвертый устроить?!
Костя растерянно смотрел на бумаги. Валентина Петровна поджала губы:
— Не могла детей выносить и на меня сваливает...
Марина рассмеялась. Страшно, надрывно:
— Знаете что? Я устала извиняться за то, что живу. За то, что дышу вашим воздухом. Костя, выбирай — или твоя мать съезжает к себе и приходит только по приглашению, или я ухожу.
— Ты с ума сошла? — Костя покраснел. — Это моя мать!
— А я твоя жена. Теоретически.
— Марина, прекрати истерику и извинись перед мамой!
— Пошел ты, — спокойно сказала Марина, снимая обручальное кольцо. — Вместе с мамочкой.
Она прошла в спальню, достала заранее собранную сумку. Оказывается, готовилась к этому дню. Костя застыл с открытым ртом.
— Ты... ты серьезно?
— Абсолютно. Квартира твоя добрачная, претензий не имею. Вещи заберу позже.
— Стой! — Костя бросился за ней. — Ты не можешь вот так уйти!
— Могу и ухожу. Живи с мамой, раз она тебе дороже.
Спустя три месяца
Марина сняла однокомнатную квартиру на окраине. Без ремонта, зато своя. Перестала брать вторую смену — жить стало проще и дешевле без необходимости "соответствовать" запросам свекрови.
В пятницу вечером раздался звонок в дверь. На пороге стоял Костя — осунувшийся, с мешками под глазами.
— Марин, давай поговорим...
— О чем? — она не пригласила его войти.
— Мама... она того... перебралась ко мне насовсем. Говорит, раз ты бросила семью, кто-то должен обо мне заботиться.
— Поздравляю. Ты получил, что хотел.
— Марин, вернись. Я поговорю с мамой...
— Нет, Костя. Я подала на развод. Документы у твоего порога.
Она закрыла дверь. Через щель видела, как он стоит в подъезде. Потом услышала звонок телефона с той стороны:
— Да, мам... Нет, не открывает... Что значит "правильно делает"?... Мам, я не могу каждый вечер борщ есть... Нет, я не говорю, что он невкусный...
Марина улыбнулась. Впервые за семь лет по-настоящему улыбнулась. В животе что-то трепыхнулось. Она положила руку на едва заметный бугорок. Четвертая попытка. Но теперь без стресса, без скандалов, без свекрови.
Телефон пиликнул сообщением от подруги: "Ну как ты?"
"Жива. Наконец-то жива", — ответила Марина.
А за дверью Костя все еще оправдывался перед мамой, почему он посмел усомниться в ее борще.
Некоторые мужчины получают ровно то, что выбирают. И живут с этим выбором до конца.