ИНТЕРВЬЮ ДЛИНОЙ В 22 УЛИЦЫ.
- Если Айзек Азимов выполнит обещание, то его следующий рассказ будет именно о той встрече — когда два человека, увидевшись в огромном многомиллионном городе, долго не могли найти места для разговора... Сегодня мы предлагаем вниманию читателей беседу корреспондента ТАСС в Нью-Йорке с известным писателем-фантастом.
Он появился, как и обещал, вовремя. Внешность писателя показалась неожиданной и экстраординарной. Спадающая почти до самых плеч грива уже полуседых волос, длинные белоснежные баки английского лорда конца прошлою столетия... Клетчатый пиджак, ковбойская рубашка, из-под воротника вместо галстука свисает шнурок, продетый в серебряную пряжку. Если бы не последняя деталь, могло показаться, что передо мной — оживший герой романов Диккенса или Теккерея.
— На улице спокойно не поговоришь, — сказал мне Азимов. — А что если поехать к издателю на 47-ю улицу?
Наша встреча произошла в самый разгар пасхальных праздников в США. когда Нью-Йорк заполонила рекордная толпа туристов. Отвыкшие за зиму от подобных набегов ныо-йоркцы вынуждены были часами выстаивать в длиннющих пробках, поистине черепашьим шагом пробираясь через узкие лабиринты улиц...
Дорога от 69-й до 47-й улицы, на которую в обычное время уходит минут десять, заняла почти два часа. Вокруг гудели в клаксоны автомобилисты, возмущались почти полной неподвижностью машин таксисты, высовывались из окон и грозили кулаками пассажиры... Западня под названием «классическая нью-йоркская пробка» позволила провести с Азимовым времени больше, чем можно было надеяться.
Азимов сразу же с гордостью сообщил, что его родители по происхождению — из белорусского поселка Петровичи:
— Отец и мать всегда с добрым чувством вспоминали о своей жизни в России. Хотя и жили там в трудное время, но никогда не говорили плохо о своей Родине.
— Хотите ли когда-нибудь побывать на родине?— на этот естественный вопрос ответ последовал самый неожиданный.
— Хочу, но для этого нужно много времени — самолетами я не летаю, а выкроить несколько недель для поездки пароходом очень трудно: слишком много дел и планов.
Так проявилась еще одна экстравагантность именитого писателя — Азимов категорически отказывается летать. Странность весьма неожиданная для фантаста.
...Азимов начал писать в 11 лет. Сначала это было вынужденной забавой. «Я жил с родителями в одном из бедных нью- йоркских районов — Бруклине. Книг в доме было мало, а я уже с детства очень любил читать.
Ходить в библиотеку стоило денег, поэтому я и стал сочинять рассказы». Серьезнее он стал относиться к своему творчеству спустя семь лет, когда, по его словам, «попробовал продать свои произведения газетам и издательствам». Несколько унизительных отказов, а потом — «к моему немалому удивлению» — один из рассказов приняли. Интересная деталь — одна из ею самых популярных книг «Я — робот» была создана как раз в тот период.
Молодой Азимов рассматривал публикацию рассказов лишь как «второстепенный источник заработков», который помог бы ему оплатить учебу в колледже. Мечта была стать ученым-химиком. Ее он реализовал, защитив диссертацию в области биологической химии. Азимов и по сей день предпочитает, по университетской привычке, чтобы к нему обращались «профессор». Он подчеркнул, впрочем, что его специальность помогает ему писать книги, позволяет без труда разбираться в сложностях современной науки и техники.
— Думали ли вы когда-нибудь вначале, что станете одним из наиболее известных в мире писателей-фантастов? — на этот уже, наверное, ранее не раз задававшийся вопрос автор 272 книг и многочисленных журнальных рассказов, и статей ответил без промедления:
— Нет, никогда.
Интересно, что научную фантастику, которую он, к сожалению, теперь оставил, Азимов отнюдь не рассматривает в качестве своего главною увлечения:
— Наибольшее удовлетворение мне доставляет сочинение коротких эссе для одного из американских журналов. Мне разрешено каждый месяц писать для них о своих размышлениях на любую тему, которая только придет в голову.
— Какая ваша самая любимая из книг?
— Двухтомник воспоминаний о моей жизни.
— Самый трудный жанр?
— Детективные новеллы.
Ничто, наверное, лучше не раскрывает личность писателя, как собственное отношение к творчеству, его целям и мотивам. Вот почему мой главный вопрос и состоял в том, почему Азимов обратился к жанру научной фантастики? Как к способу бегства от реалий сегодняшнего дня или как к форме, которая наилучшим образом позволяет описать свой идеал общества будущего?
«...Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред»,— именно так сжато, по весьма четко сформулировал Азимов в уже упоминавшейся книге «Я — робот» один из законов роботехники. Когда читаешь эти рассказы, не можешь избавиться от чувства, что речь по сути идет не об инструкции для механических «людей», а о сконцентрированной в одну фразу человеческой морали, эталоне поведения — во всяком случае таких, какими хотел бы видеть их писатель.
— Конечно, пишу о таком мире будущего, каким хотел бы его видеть,— сказал Азимов. — Я не стремлюсь поучать людей, но в то же время не могу не предупредить их о тех опасных последствиях, к которым могут привести нынешние тревожные тенденции. Честно говоря, я просто получаю удовольствие, когда пищу и особенно, когда пишу о том, что мне приятно,— добавил писатель.
...Азимов гуманист не только в книгах, но и в жизни. Он рассматривает те или иные события именно с точки зрения — вред или пользу они приносят человечеству. Вот почему мягкость и доброта из его голоса исчезли, когда мы заговорили о нынешних вашингтонских «фантазерах», предлагающих создать некое «супероружие», которое могло бы «защитить» Америку от ядерного разрушения. Казалось бы, писатель-фантаст должен радоваться, что развитие современной науки оправдывает предсказания его коллег. Писали о лазерах, и вот они- уже созданы. Писали о разного рода «суперщитах» из электромагнитных излучений, с помощью которых можно было бы оборонять от космических пришельцев целые континенты,— и как раз в этом направлении предлагает работать американским ученым президент Рейган.
— Если бы те идеи, которые развивает Рейган, можно было использовать для блага человека, это было бы прекрасно,— говорит Азимов.— Но, к сожалению, речь идет о другом — о попытке оправдать возможность ядерной войны, создать впечатление, будто в ней можно выжить.
Азимов говорил взволнованно, отрывистыми фразами: «Я никогда не поддерживал гонку вооружений на земле и уж тем более не хочу, чтобы она была перенесена в космос. Сегодня вопрос стоит очень просто и страшно: выживет или погибнет наша цивилизация. Ядерная война вызовет полное уничтожение не только самих людей, но всей окружающей среды, так что восстановить жизнь на нашей планете будет практически невозможно. До тех пор, пока не было изобретено ядерное оружие, на земле не существовало такого средства уничтожения, которое грозило бы полностью смести с липа планеты нашу цивилизацию. Ущерб, который принесет ядерная война, будет столь огромен, что ею нельзя, да и некому будет компенсировать».
Итак, отношение писателя к нынешнему периоду современной истории ясно. Но какой-то должен быть выход у человечества, чтобы избежать страшной смерти в ядерном пожарище?
Вспоминается один короткий и очень добрый рассказ Азимова. Он называется «Необходимое условие», и речь в нем идет о взбунтовавшемся в ответ на человеческую нечувствительность суперкомпьютере, который управлял чуть ли не всей земной экономикой и без которого люди были просто как без рук. Эта машина, обладавшая превосходящим миллионы человеческих умов электронным мозгом, неожиданно... отказалась отвечать на их запросы. Долго копались в ней люди, исследовали каждый миллиметр ее многоэтажного мозга, но все выглядело нормальным, никаких поломок. Лишь спустя несколько дней нашелся ученый, понявший, в чем дело. «Он сделал короткую паузу и добавил необходимое условие: «пожалуйста»,— пишет Азимов. Услышав это «волшебное слово», как говорят дети, машина заработала.
Мой следующий вопрос так и был сформулирован:
— Каким должно быть «необходимое условие», чтобы дела на нашей планете пошли нормально?
Сразу вспомнив, какой рассказ имеется в виду, писатель улыбнулся:
— Для того, чтобы угроза ядерной войны была предотвращена, нужно, чтобы все люди поняли, насколько экстренная ситуация сложилась сейчас. По сути дела, мы живем в обстановке «чрезвычайного положения». Все люди доброй воли должны понять это, и тогда мы сможем прийти к согласию и договориться об уничтожении ядерного оружия. Пока, к сожалению, далеко не все еще осознали этот факт.
Азимов категоричен в своих суждениях о том, каким должен стать мир:
— Для меня это мир без ядерного оружия, без войны или ее угрозы. Я хочу увидеть такую планету, когда забота о всем человечестве будет главной для всех, а не отдельных правительств.
Встретиться с писателем-фантастом и не попросить его сделать предсказание, какой будет жизнь на нашей планете лет через сто,— просто непозволительно.
Итак, год 2080-й в видении Азимова: космос вблизи Земли по загруженности подчас напоминает скоростную нью-йоркскую автомагистраль в час пик. В околоземном пространстве на астероидах построены мини-города. На Луну и ближайшие планеты вынесена почти вся земная промышленность, там разместились шахты по добыче полезных ископаемых, заводы и фабрики, лаборатории. Искусственные спутники Земли превратились в огромные космические станции...
— А каким будет следующее самое крупное научное открытие?
— Вот этого как раз и нельзя сказать. Открытия называют великими потому, что они приходят неожиданно.
Мы распрощались, договорившись встретиться через пару лет. Хорошо, однако, было бы встретиться хотя бы лет через пятьдесят. К тому времени наверняка произойдет много интересного. Причем желательно из оптимистической части прогнозов Айзека Азимова. Впрочем, если произойдет обратное, то говорить будет некому, да ине о чем...
Прощаясь, Айзек Азимов пожелал всем читателям «Советской России» мирного будущего и расписался на обороте фотографии.
И. БЕГЛОВ. Нью-Йорк