Рассказ
На крохотном разъезде, затерявшемся в башкирских лесах, стоял дом Рахима-агая. К нему шли пешком, ехали на телегах, везли детей и стариков. В его дворе, на грубых деревянных скамьях всегда сидели люди. Они ждали прием костоправа. Человека, ставившего на ноги тех, от кого отказывались дипломированные специалисты.
Адская школа
1941 год. Молодого Рахима из башкирского села в первом же бою контузило, так он оказался в плену. Лагерь был адом: голод, вши, избиения. Каждый день мог стать последним. Однажды их, двадцать самых крепких, отобрали и повезли в немецкий госпиталь. Сначала они мыли полы, выносили утки, таскали носилки с ранеными.
Через месяц к ним вышел седой немец-травматолог, доктор Шульц.
— Вы будете учиться костоправному делу: вправлять вывихи, работать с растяжениями и переломами, массажу. Кто не сдаст экзамен — расстрел. Знания не должны уйти.
Учеба была жестокой. Их заставляли на ощупь, с закрытыми глазами, определять смещения костей, учили ставить на место вывихнутые суставы. Первый раз, когда Рахим вправлял плечо истощенному пленному, он слышал хруст и крик, а потом его самого рвало от напряжения. Рука Шульца грубо легла ему на затылок: «Ты думаешь о боли? Думай о том, что через месяц он сможет этой рукой есть!»
Экзамен был одним — диагностировать и вправить сложный вывих у «пациента» с завязанными глазами. Из двадцати человек справились двоя. Остальных, обезумевших от страха, увезли в грузовике. Стоя в строю и глядя им вслед, Рахим дал себе страшную клятву: «Если выживу, на сколько хватит сил и жизни буду помогать людям».
Ремесло, ставшее судьбой
Доктор Шульц, холодный и безжалостный, видел в Рахиме дар.
— Твои пальцы чувствуют кость, — говорил он, поручая ему самых тяжелых больных. Рахим не делал операций. Его инструментами были собственные руки. Он вправлял, массировал, растирал, ставил на место позвонки и суставы. Он не считал, скольких вылечил, но ненавидел науку, оплаченную жизнями его товарищей.
Когда фронт приблизился, он бежал. Его поймали свои, долго допрашивали в фильтрационном лагере. Он все честно рассказал, правда о лагере подтвердилась.
— Будешь искупать вину, — сказал майор НКВД. — У нас в госпиталях своих раненых много. Будешь делать то же, что и у фрицев.
Пять лет в советском госпитале Рахим вправлял вывихи и растяжения нашим солдатам. Дипломированные врачи сперва презирали «самоучку», но, видя, как после его сильных и точных рук безнадежные случаи снова начинали ходить, замолкали. Один пожилой хирург как-то раз сказал: «То, что ты делаешь, — это не по учебнику. Это искусство».
Возвращение
После войны он вернулся в родные края. Местные врачи долго не признавали «знахаря», но годы шли, и они начали тихо направлять к нему тех, кому не могли помочь: детей с застарелыми вывихами, стариков с сорванной спиной, рабочих после неудачных падений.
Однажды к нему привезли девушку-спортсменку с поврежденным коленом, которую готовили к операции. Рахим-агай полчаса изучал сустав, а потом одним точным движением поставил всё на место. Через месяц она уже бегала.
Приехавший на консультацию главный травматолог местной районной больницы, глядя на снимки, только развел руками:
— Этого не может быть. Без открытой операции это невозможно сделать...
Рахим, услышав это, молча вышел на крыльцо. Он смотрел на бескрайнее башкирское небо и мысленно говорил тем парням, что остались в том аду: «Ваша смерть не была напрасной»
Все имена вымышлены. события случайны.
Подпишитесь на Новости Заинска
Читайте также: