Мы вчера на лавочке с бабушками сидели. Правда, не долго. Всего 20 минут, потом папа сказал, что это ему надоело, и он хочет домой. В общем, мой папа вел себя совсем не вежливо и не галантно по отношению к нашим соседкам по дому.
А между прочем, они все папины ровесницы или даже моложе его, но общаться с ними папа категорически не захотел.
Все началось с того, что я рассказала мужу о том, как мы с папой с помощью молодых парней преодолели препятствие ввиде крутых ступеней и выбрались таки на прогулку ( читай «на свободу»). Муж решил, что он тоже сильный и в одиночку сможет одолеть это несчастные ступеньки. Пришлось мне напомнит, что, к великому сожалению, он тоже инвалид, и не нужно здесь никому ничего доказывать. И мы благоразумно не будет совершать геройских поступков, которые могут очень плачевно кончится.
Ибо уход за двумя лежачими мужиками я точно не потяну.
Слава Богу, муж не стал включать браваду и внял благоразумию. Мы договорились, что муж спустит коляску с папой вниз на крыльцо, где я чинно-благородно посижу с местными бабульками на лавочке. Буду налаживать, так сказать, социально-общественные связи.
Вот так мы оказались на лавочке в окружении любопытных соседок. Мне пришлось ответить на тысячу и один вопрос: кто, откуда, куда, зачем и почему. Папа соседок игнорил. Сидел в своей коляске с хмурым лицом и суровым взглядом. Ему такая компания не понравилось.
А я, кстати, узнала, что в нашем доме живет еще один колясочник: ветеран чеченской войны. И пандус нас не делают согласно каких-то там норм безопасности. Оказывается, наш подъезд выходит на проезжую часть.
Хотя, я так не считаю. Наш подъезд выходит во двор, в котором стоят припаркованные машины. А в каком дворе сейчас не стоят машины?
Таким образом, вопрос с пандусом отпадаем сам самой.