Поезд Москва — Адлер отходил поздно вечером. Люди рассаживались, развешивали пакеты, кто-то уже успел заварить чай в стакане с подстаканником — запах мяты и кипятка вперемешку с ароматом копчёной курицы витал над вагоном.
Я устроилась на нижней полке, взяла с собой плед, книжку и уже мысленно готовилась к долгой дороге. Купе было обычное: две женщины, мужчина лет пятидесяти, и я. Все вежливо кивнули друг другу, обменялись дежурными улыбками — как это обычно бывает в поездах.
И тут в купе буквально влетела женщина лет сорока с чем-то, в пёстрой кофте, громкая, уверенная, будто вся жизнь должна уступать ей место. В руках — две сумки, рюкзак и пластиковый пакет с помидорами.
— Фух, — выдохнула она, ставя всё на пол. — Еле успела! Ну, здравствуйте, соседи по несчастью!
— Здравствуйте, — ответили мы хором.
Она поставила сумки прямо у входа и вдруг посмотрела на нижнюю полку — мою.
— А можно я тут посижу, пока вы не ложитесь? Я сверху. У меня просто голова кружится, когда наверху сижу.
— Конечно, садитесь, — сказала я, не желая устраивать конфликт.
Она благодарно опустилась на полку, закурила электронку, хотя это и запрещено, и начала разговор:
— Знаете, я всегда беру верхнее. Всегда!
Мужчина с соседней полки поднял бровь:
— А чего так? Ведь нижнее удобнее, не нужно карабкаться.
Женщина засмеялась:
— Ой, ну вы ничего не понимаете! Нижнее всегда дороже, его раскупают быстрее. А я беру верхнее и всё равно еду внизу!
Я удивилась:
— В смысле — всё равно едете внизу?
Она подмигнула и шепнула, будто делилась государственной тайной:
— У меня свой секретный способ. Надо просто правильно себя вести.
И, не дожидаясь наших вопросов, начала рассказывать:
— Вот смотрите. Захожу я в вагон, вижу кого-нибудь на нижней полке — обычно там женщины или парни молодые. Подхожу, делаю грустное лицо, вздыхаю и говорю: "Ой, миленький, ну пожалуйста, поменяйтесь, я боюсь наверху, вдруг упаду! У меня давление, да и нога после перелома…" — она изобразила страдальческую мину, вздохнула, потом засмеялась. — Всё! Работает безотказно.
Мужчина нахмурился:
— То есть вы специально врёте?
— А что делать? Жизнь такая! — бодро ответила она. — Все друг другу врут. А я хоть пользуюсь этим с толком. Зато езжу с комфортом.
Я не удержалась:
— Но ведь кто-то другой тогда вынужден лезть наверх, может, ему тоже неудобно.
— Да бросьте! — отмахнулась она. — Мужикам полезно, суставы разрабатывают, а молодые девки пусть тренируются. У них жизнь впереди, гибкость нужна.
Старушка с соседней полки вздохнула:
— А совесть у вас есть, милая?
Женщина громко рассмеялась:
— Совесть в наше время не кормит! Вот у вас она, наверное, есть, а нижние места — нет.
Все в купе переглянулись. Наступила неловкая тишина. Даже чай как будто перестал шипеть в подстаканниках.
Потом мужчина спокойно сказал:
— Знаете, вы первая, кто хвастается тем, что пользуется чужой добротой.
— А что, зря? — парировала она. — Все думают, как жить удобнее. Просто кто-то хитрее. Я всегда верхнее беру, потому что знаю: всё равно уступят. Никто не хочет выглядеть черствым. Люди нынче такие: сделают добро, а потом дома злиться будут.
Я уже не выдержала:
— Так может, и вы когда-нибудь встретите кого-то хитрее? Тоже уступите — не потому, что захотите, а потому что вас “переиграли”?
Она улыбнулась уголком губ:
— Ну, тогда я скажу — достойный соперник.
Ночью она действительно спала на нижней полке. Молодой парень с соседнего купе не смог отказать “больной женщине с давлением”. А утром, когда поезд приближался к Туапсе, она бодро собирала сумки и хвасталась проводнице:
— Вот и ещё один раз вниз прокатилась! Ни разу не падала, между прочим.
Проводница, уставшая и хмурая, только махнула рукой:
— Вам бы книгу написать, как нижние места отвоёвывать.
— Ой, хорошая идея! — засмеялась та. — Назову: "Как ездить с комфортом и без совести".
Мораль: хитрость может дать мягкое место в поезде, но не делает путешествие теплее. Ведь комфорт — это не полка, а совесть, с которой потом спишь спокойно.
Читайте также:
Фото: gorodkirov.ru