15 октября на YouTube-канале вице-президента АСА Асланбека Бадаева вышел полуторачасовой подкаст с чемпионом UFC в среднем весе Хамзатом Чимаевым. «Борз» рассказал о том, что изменилось в его жизни после завоевания пояса, конфликте с Шоном Стриклендом и о желании завоевать второй пояс. Кроме того, Хамзат ответил на важный вопрос, который интересует многих, – является ли он российским бойцом или нет. MMA.Metaratings.ru цитирует самые интересные моменты подкаста.
«Если люди считают Чечню Россией, то я – россиянин»
Я знаком с Петром Яном. Я – русскоговорящий, мы с ним на одной базе тренировались. И вот Петр говорит, что не считает Хамзата российским бойцом. А как ты не можешь считать меня российским бойцом, если ты со мной на русском разговариваешь?
Ян раньше меня стал чемпионом UFC, раньше начал зарабатывать деньги. Я построил зал в России, сделал дороги в России, молодежи помогаю тут. Я никому не построил зал в Эмиратах, никому там не помогаю. Там все состоятельные, скорее они мне помогают, а я нашим помогаю.
Я даже как-то подшутил над Петром: «У тебя фамилия Ян. Как китаец может сказать, что чеченец – не россиянин?» Как и другие бойцы, я представляю Россию. Я тут жил, вырос. Если люди считают Чечню Россией, то я – россиянин.
Я смотрю ролики с названиями «русские ребята бьют чеченцев, дагестанцев, кавказцев» и думаю, что в советское время все мы были братьями. Наши отцы воевали вместе против фашистов, а сейчас пытаются сделать одних фашистами и друг против друга настроить.
Вокруг этой земли сейчас происходит всякое непонятное, в этот момент нам надо собраться и быть вместе. У меня есть в друзьях русские, грузины, да всех национальностей в СНГ, поэтому нельзя вестись на какие-то глупости, что этот – мусульманин, а это – человек из другой религии или национальности. Если ты считаешь себя россиянином, то нужно вместе держаться за свою страну.
«Всевышний захотел, чтобы именно я стал первым чемпионом UFC из Чечни»
Я всегда ждал, что стану чемпионом, поэтому после завоевания пояса немного что изменилось. Так получилось, что я стал первым чемпионом из Чечни в истории UFC. До меня тоже были ребята, которые тоже выступали на хорошем уровне. Но Всевышний захотел, чтобы именно я стал первым. Думаю, что не последним. У нас еще будет много чемпионов в UFC.
Я и после боя говорил, что если один чеченец забрал пояс, то для других – это вообще не проблема. Рад, что показал им дорогу, что все возможно.
«Мама не могла говорить по телефону, плакала»
У нас, чеченцев, отец редко показывает свои эмоции, как и старший брат. Знаю, что гордятся и радуются тому, что я стал чемпионом. А вот когда я пытался пообщаться с мамой по телефону, она не могла говорить, плакала. Я всегда говорил ей, что стану чемпионом мира. В детстве шутил, что привезу ей мешок денег. Теперь я реально чемпион мира и могу привезти мешок денег.
Когда мне не хватало уверенности в себе, я подходил к маме, мы общались и пили чай. С отцом и братом особо не поговоришь.
Какая мечта? Сейчас у меня есть семья, достаточно денег, жилье и еда. Хочу сделать вклад для нашего народа, это вторая мечта. Мама всегда учила, что если есть рубль, то половину отдавай. Добро отдаешь – оно обратно возвращается, зло делаешь – оно тоже обратно возвращается. Бывало и так – я отдавал какую-то сумму, а через неделю мне вернулось в два раза больше.
«Фанаты ветрены, куда ветер дунет, туда они и летят»
Я знаю, на что способен в бою. У меня были нокауты, нокдауны, бился в стойке, выходил на болевые приемы в партере. Проходил всю дистанцию в пару поединках.
К сожалению, фанаты видят только последний бой. Даже если у тебя вся карьера была скучной, а ты зрелищно выиграл последний поединок, то все, люди будут только про это и говорить. Они забывают, что ты делал раньше.
Фанаты ветрены, куда ветер дунет, туда они и летят. Для меня это не особо важно, главное – выиграть бой, забрать свое и поехать домой.
«Все легендарные бойцы не могут быть умными»
Сейчас я не люблю слушать другие интервью, что про меня говорят. Чем-то лишним забивать голову – это ненужная вещь для спортсмена, поэтому стараюсь не слушать все эти высказывания. Если Даниэль Кормье так сказал (что у Хамзата есть только проход в две ноги – прим. MMA.Metaratings.ru), наверное, ему виднее. Это его мнение, наверное, Кормье только такие проходы видел, а кто-то что-то другое увидит. Может, Даниэль раньше мои бои не смотрел.
Я закидывал короткий ролик в соцсети, где все говорили, что Хамзат не пройдет все раунды и подколол: «Не слушайте этих обезьян». Обратной связи не было.
Когда встречаюсь с Кормье, мы шутим. Я пару раз поднял его. Потом Даниэль сказал мне, что теперь все пытаются его поднять, и все думают, что американец – мешок. Не все легендарные бойцы могут быть умными. Многие пропускали, поэтому не думаю, что боец всегда может сделать правильный прогноз. Я смог бы побороться с Кормье. Не говорю, что смог бы у него выиграть, так как он – тяжеловес. Вес играет роль. Но не проиграл бы ему.
«Разницы нет, кого дадут, самое главное, чтобы хорошо заплатили»
Если спросить меня, то хочется за второй пояс подраться. Если с Алексом Перейрой в стойке не заигрываться, то это очень удобный соперник. Все говорят, что он – мощный парень, но я в мощи никому не уступал. Он тоже в 84 кг выступал, а потом перешел в полутяжелый вес.
Мне дадут Нассурдина Имавова, Ренье де Риддера, Энтони Эрнандеса – разницы особой нет. Самое главное, чтобы заплатили хорошо.
«В UFC всего четыре звезды»
У меня всегда была такая психология, что ты считаешь себя лучшим. Нет разницы, с кем драться. Нет такого, что Алекс Перейра – это легкий соперник для меня. На самом деле это хороший боец, и непросто так он оказался чемпионом. Хочу подраться за второй пояс, где мне побольше заплатят. Нужен хайп. Больше хайпа, больше спонсоров, больше зарабатываешь, больше помогаешь другим.
Если посмотреть сейчас, то в UFC мало звезд – Илия Топурия, я, Ислам Махачев, Алекс Перейра. Четыре человека осталось. Если мы столкнемся с Алексом, и кто-то выиграет, то хайп все равно гаснет, когда проигрываешь. UFC могут организовать наш бой в Белом доме, где будет большой турнир. Посмотрим, что будет в начале следующего года.
Если бы я был Даной Уайтом, то организовал бы поединок Чимаева против Перейры, а не бой Алекса и Джона Джонса. Джонс – уже легенда. Даже если оставить все, как есть, он все равно в историю попадет. Если Джонс выйдет и проиграет, то все. Хотелось бы, чтобы он ушел непобежденным.
«Не был удивлен победе Перейры над Анкалаевым»
Победа Алекса в реванше с Магомедом? Я не был особо удивлен, потому что Перейра – бьющий парень. Я всегда знал, что он может хорошо попасть. А если попадет, то не только Анкалаев, тут звезды полетят у каждого бойца. У меня было ожидание, что как Перейра может попасть, так и Анкалаев мог выиграть, как в первом бою.
У меня не было уверенности, кто точно победит. Когда человек – хороший панчер, это всегда «50 на 50». Хоть Алекс много не выкидывает, но один удар может все решить.
«Один раз я наехал на Стрикленда чуть-чуть, во второй день он с пушкой ходил»
Раньше, когда мы с Шоном Стриклендом были в одном зале, он нормально со мной общался. Один раз я наехал на него чуть-чуть, во второй день Шон с пушкой ходил. Думал, что я на него нападу.
В чем причина была? У нас была группа в мессенджере, где Альберт Дураев и много дагестанских ребят. Там был какой-то боец, похожий на чеченца, который написал: «Я думал, что все чеченцы сильные» и что-то еще. Я в группе ответил: «Американская курица, сейчас я тебя побью». Этот боец сказал, что я неправильно его понял.
Такая ситуация случилась, я плохо по-английски понимал. Даже и не помню, а что там было тогда. Я понял, что Шон что-то плохое сказал и наехал на него сразу, чтобы он знал, что нельзя про нас ничего говорить. Потом мы поговорили, все нормально было и вместе тренировались.
Потом мне пару раз визу в США не дали, и Шон начал про меня так говорить. Не пытаюсь общаться в личных сообщениях с западными ребятами, потому что у них менталитет совсем другой. Им можно все говорить, и они думают, что это все будет без ответа. Придет время, мы со Стриклендом встретимся и поговорим, а может и сразу в рубку зайдем.
В интервью западные бойцы могут высказывать какие-то неприемлемые вещи, а потом сидеть и есть друг напротив друга. Не пытаюсь с ними переписываться, держу дистанцию. Для меня, если кто-то что-то сказал, то надо с ним увидеться и рубануть его. Если мне дадут титульный бой с Шоном, я не откажусь.
«Боязнь смерти и встречи с Всевышним делает тебя человеком»
У меня были одни мысли, но брат не позволит. Я хотел поставить себе памятник дома, такой, когда человека хоронят, чтобы у меня было постоянное напоминание, что все не вечно. Чемпион или не чемпион, заработал или нет – все равно я умру.
Боязнь смерти и встречи с Всевышним делают тебя человеком. Ты остаешься человеком, несмотря на то, что вокруг тебя случается. Хоть ты король мира, если ты веришь в Бога, то останешься человеком.
«Раньше был молодым, агрессивным»
С каждым годом человек взрослеет. Даже когда ребенок начинает ходить, то это первый этап, следующий – разговаривает, потом молодеет, стареет. Годы сформировали меня тем человеком, которым я сейчас являюсь. Надо было повзрослеть, подумать.
Раньше был молодым, агрессивным. Делал то, чего не надо было делать. Компания не такая была. Сейчас компания осталась той же, но я поменял их мысли в хорошую сторону.
О чем жалею? Много о чем. Жалею обо всем том, что неприемлемо для мусульманина.
«Я сам себе самый тяжелый соперник»
Самое тяжелое, что у меня было в спорте – это травмы и болезни. Но если бы этого всего не было бы, может, я бы и не стал чемпионом, а может и раньше стал бы. Много раз хотел завершить карьеру. Старший брат Рамзан Ахматович поддерживал, говорил мне всегда, что стану чемпионом. Он привез меня домой, вылечил. Через пару месяцев дали бой, я сразу его завершил в первом раунде.
Я сам себе самый тяжелый соперник. Были некоторые моменты в моей карьере, когда перестал слушаться тренеров. И некоторые пошли против меня. Много бардака было в моей жизни в то время – в боях с Гилбертом Бернсом и Камару Усманом.
Как с Усманом вышло? Я переехал, команды не было, собирал там, на месте. Некоторые люди предали меня, поэтому была такая каша в голове. Сейчас у меня хорошая команда, ребята все свои. Пытаюсь быть рядом с нашими – с чеченцами. Есть парни других национальностей, мы хорошо дружим, уважаю их.
«Никогда не думал, что смогу такой хороший зал построить»
Я рад, что у других молодых ребят есть возможность тренироваться. Той возможности, которой у меня не было. Мне приходилось ездить в Моздок, Грозный из села. Ездил на маршрутке по два часа. В нашем селе были тренировки, потом они прекращались. Нас гоняли в другую школу, там тоже закрывали. Не всегда была возможность тренироваться в одном зале.
У меня была мечта, что если что-то заработаю, то что-то сделаю. Я никогда не думал, что смогу такой хороший зал построить. Я и про чемпионство в UFC не думал. Знал, что если у меня будет возможность что-то построить, то сделаю это. Ребята очень довольные, видео мне присылают, как дети бегают, прыгают. Такого зала у нас в селе никогда не было.
Мы построили зал, я хочу передать его Министерству спорта. А дальше они сами пусть нанимают тренеров по борьбе, дзюдо. У меня нет времени, чтобы залом управлять, у меня своя работа и команда. Надо гонять их и самого себя тоже.
Неописуемый ужас от Чимаева или огромные деньги за Джонса: каким будет следующий бой Перейры
В Париже бились главные претенденты? Имавов не испугает Чимаева, это легкие деньги для чемпиона
«В UFC нужно предлагать что-то еще, кроме принадлежности к России». Интервью Александра Волкова