Когда дом на улице Лескова начали готовить к капремонту, жильцов попросили временно съехать. Старый кирпичный пятиэтажный, ещё сталинской постройки, с подвалом, где пахло сыростью и металлом. Рабочие должны были заменить коммуникации, провести новые трубы и укрепить фундамент.
Но на четвёртый день, когда вскрывали старую бетонную плиту под первой квартирой, они нашли пустоту.
Не просто нишу — целую комнату.
Там не было входа. Ни двери, ни люка. Только слой бетона, под которым оказалась металлическая лестница, ведущая вниз.
Инженер-строитель, Семёнов, первым спустился.
Он потом сказал, что внизу было тихо. Так тихо, что слышно, как бьётся сердце.
Комната оказалась почти квадратной, около трёх метров на три. Стены — бетон, без штукатурки. На полу — деревянная кровать и стол.
На столе — лампа, металлическая кружка и старый, почти рассыпающийся тетрадный лист.
Всё покрыто пылью, но на листе были слова, написанные углём:
“Я слышу, как они ходят сверху. Но выхода нет.”
Никаких следов вентиляции, ни проводки, ни труб. Воздух был спертым, но не застоявшимся, словно кто-то недавно дышал.
Полиция приехала уже через два часа.
Сотрудники МЧС осмотрели помещение — пусто. Следов людей, останков, ничего. Только слой пыли и отпечатки ладоней на стенах — маленьких, как у ребёнка.
Семёнов настоял, чтобы комнату замуровали обратно, но прораб отказался.
Через неделю в доме начали происходить странности: ночью жильцы слышали стук — как будто кто-то снизу бил по полу.
Пару раз соседи из квартиры над тем местом жаловались, что под ковром слышно дыхание.
Проверяли — всё чисто.
Однажды ночью Семёнов пришёл к дому. У него была копия ключей от подвала. Камеры зафиксировали, как он заходит внутрь в 2:47.
Он больше не вышел.
Наутро нашли только его каску и фонарь.
Крышка люка была открыта, лестница спущена вниз.
А комната — пуста.
Но на стене рядом с кроватью появился новый текст, свежий, чёткий, написанный тем же углём:
“Я слышу, как они ходят сверху. Но выхода нет.”