На Кинопоиске продолжает выходить сериал «Камбэк», хроника взросления четырех друзей-подростков в начале 2000-х. Ностальгический саундтрек, игровые автоматы, гаджеты, уже перешедшие в категорию «ретро», — сериал умело работает с коллективной памятью об этом недавнем времени, впервые обозначая его как отдельную эпоху со своим стилем и бытовыми особенностями. В своей колонке Юрий Сапрыкин пытается вспомнить настроение этого времени и понять, чем оно отличалось от того, что было до и настало после.
Юрий Сапрыкин
Критик, публицист, руководитель спецпроектов Кинопоиска
Темные дворы, гаражи, заборы. Хмурые лица, олимпийки, шапки-петушки. Трудные подростки, неполные семьи, паленая водка. Драки, менты, бездомные. Свой своему поневоле брат. Все подозрительно знакомо, не правда ли?
Сериал «Камбэк», если смотреть его без звука, — это набор картинок, знакомый даже не по собственным воспоминаниям о 1990-х, а по бесчисленным фильмам и сериалам «для тех, кто пережил 1990-е». Действие сериала, однако, отнесено к 2004 году, и, если ты относишься к категории переживших, неизбежно начнешь вспоминать: а что в этом году было-то? Как все выглядело?
Хорошо, бандиты — это 1990-е, хипстеры — плюс-минус 2010-й, а что в промежутке? Все уже изменилось или не менялось ничего?
К обозначенным в сериале мрачным приметам эпохи можно докинуть еще несколько из московских реалий. В метро и подземных переходах — развалы с печатной прессой, где-то рядом ютятся бабушки, продающие с рук «Советскую Россию». Идет чеченская (уже вторая), то тут, то там что-то взрывают или берут заложников, в новостях звучит словосочетание «пояс шахида». В интернет выходят через модем — по домашнему телефону в такие минуты не дозвониться, и хорошо, если есть другой. В центре на каждом углу казино, обменники, «мужские клубы». Улицы плотно завешаны «рекламными поверхностями» и заставлены «торговыми павильонами». Вокруг по-прежнему бедно, небезопасно и не очень чисто.
Странно, что я все это помню, поскольку начало 2000-х я провел в основном в редакции журнала «Афиша», знаменитой своим обширным балконом с видом на Пушкинскую площадь. Направленность издания была соответствующая: хипстеров, которые составят ему впоследствии громкую славу, не было даже в проекте, ориентировались на (тоже не вполне еще оформившийся) средний класс, немного задирая при этом планку. Молекулярная кухня! Easy listening и альтернативный шансон! Новая драма! До сих пор не понимаю, какой процент читателей мог хотя бы теоретически воспользоваться этими рекомендациями, но звучало заманчиво. И даже если выйти за пределы Пушкинской, все выглядело довольно-таки радужно: один за другим открываются ТЦ, гипермаркеты и мультиплексы; привычными становятся купленные в кредит Ford Focus; постепенно снижается риск, оказавшись на большом опен-эйре, получить пивной бутылкой по голове. Москва хорошеет на глазах (не в визуальном, так в потребительском смысле), Петербург тоже не отстает, благо близится его 300-летие (фильм «Прогулка» не даст соврать); издающаяся в двух городах «Афиша» это облагораживание всячески поддерживает и разгоняет.
Откуда ж я вслед за авторами «Камбэка» помню все те же заборы, олимпийки и ларьки уже в новом десятилетии со всей его внезапно наступившей «стабильностью»?
Что бы мы ни воображали себе про начало 2000-х, «Камбэк» вносит в это существенные коррективы. Наверное, даже не в личную, а в общую культурную память, впервые обозначая это время как отдельное, отличающееся от других. Да, выглядит все более-менее так же, как в 1990-е, но ощущение другое. Да, заборы, да, олимпийки, но вместе с тем и кнопочные телефоны, и цифровые фотокамеры. Да, семья у каждого из героев-подростков несчастна по-своему, но уже не безысходно, по-достоевски; кажется, впереди есть просвет.
Наверное, лучше всего эти незаметные изменения фиксируются в поп-культуре. Каждая серия как раз начинается с нарезки телеэфиров тех лет: «Фабрика звезд», «Марафон 15», «Жди меня»; все такое милое и разноцветное. И Соловьёв еще работает на «Серебряном дожде», и Бодров уже не в «Брате», а в «Последнем герое», и общий градус амбиций — на уровне победы в «Евровидении» или еврокубке (ни того, ни другого пока не произошло). Опять же никто еще не «залипает в телефон» и не «тупит в соцсетях». В ту пору расцвели подростковые журналы (Yes, Сool, Bravo, «Молоток»), и их оранжевое настроение буквально пронизывает сериал, даже в самых мрачных эпизодах.
Вообще, как кажется спустя 20 лет, главный герой того времени, как и этого сериала, — подросток. Уже не металлист и не любер, еще не гот и не эмо; вопрос разделения на субкультуры как будто временно снят с повестки дня. Не нефор, не гопник, не ботан, не нормис — просто человек, у которого всё впереди.
Недавно по какой-то надобности я посмотрел пару серий «Простых истин» — школьного сериала, выходившего в начале 2000-х на РТР. Посмотрел впервые, в моих тогдашних кругах такого рода репертуар не котировался. Сериал оказался совершенно поразительным. Ну, то есть все наивно, бесхитростно и немножко картонно; это не просто общенациональный канал, но еще и дневной эфир. Но какой же там вайб (даром что слова «вайб» тогда тоже не было)! Все как будто снято командой программы «Устами младенца» или «Сто к одному» — в тех же цветах и примерно с тем же настроением. Добрые чувства, теплые отношения, простые ценности. Без пережатого оптимизма, как в рекламе 2010-х («Сочиняй мечты! Будущее зависит от тебя!»), но и без непроницаемой хтони а-ля «Все умрут, а я останусь» — просто спокойная, несуетная уверенность, что «все у нас получится». И хотя в редакции сериала «Афиша» не смотрели дневной эфир РТР, та же уверенность жила и в ней.
Страна, подобно герою Александра Петрова, постепенно приходила в сознание.
Такое ощущение, что общий невысказанный запрос на достойную жизнь — без эксцессов, провалов и чувства общей беды — породил тогда новый и не вполне осмысленный мейнстрим. И раннее «Наше радио», и первые детективы про Фандорина, и моноспектакли Гришковца, и Бодров-младший как главный культурный герой — они же были об одном и том же, про то, как жить по-человечески. Про некий срединный путь. На котором можно не упиваться богатством и не мучиться от бедности, а жить просто и честно, но вполне достойно. Работать ради общего блага, не корысти ради. И не за страх, а на совесть. Любить родину, но не по разнарядке, а своим умом и через свою радость и боль. Жить не просто «более лучше», а добрее и правильнее. И при всех своих проблемах и бедах подростки из «Камбэка» — они же тоже про это.
А что было дальше, смотрите в следующих сериях.
А какие у вас остались воспоминания о нулевых?
Поделитесь в комментариях на сайте! Мы приветствуем аргументированную дискуссию.
Иллюстратор: Павел Мишкин