В нашей совместной с котом Чибисом жизни стал вырисовываться определённый режим.
Утром мы допоздна отсыпались после очередного вечернего потрясения накануне.
Потом звонил «будильник». Это беспокоили настоящие хозяева кота из своего жаркого Египта…
Сегодня они делились с нами секретами подбора кремов от солнца, чтобы не обгорели носы и ещё чего-нибудь. Мы внимательно слушали, поглядывая на дождливые тучи за окошком и вопросительно взглядами спрашивали друг друга с котом: стоило мчаться за тридевять земель за солнцем, чтобы там начать изощрённо прятаться от него?..
Нам бы сюда, хоть глоток ихнего лета… Но нет худа без добра (это теперь любимое наше с Чибисом выражение): да нас уж тут не одну неделю испытывает на прочность дождь, зато не надо тратиться на недешёвые противосолнечные мази!
Потом я отчитался снимками, что их кот здоров-невредим. И показал мрачный дождливый день за окном, чтобы они с большим наслаждением воспринимали египетский рай… Потом пошли с Чибисом кушать яичницу. Да, да… Кот полностью соскочил со своего сухого кормового рациона. Тёрся возле ног и домогался моего деликатеса. Разгадав мой слишком уступчивый нрав, кот понял, что можно не церемониться, цыганил, как мог…
Приходилось поступаться принципами…
-Ну ладно, переходи полностью на корм для северных широт. Может, и выживешь. Я вот как-то существую.
И сегодня, как вчера, во время завтрака в коридоре раздался стук. Я убрал со стола грибы, чтобы у Раи не было подозрений: мол, опять обморачиваю Чибиса галлюциногенами. Но на пороге появился мой приятель Прохор.
-Ого, удача! Как раз к чаю поспел.
-Садись, коли поспел, - пригласил я приятеля к столу.
Выпили по чашке. И тут Прохор огорошил меня заявлением. Хорошо, что не во время чаепития, а то мог бы обжечь:
-Я ведь, собственно, за котом пришёл…
-Как это?
-Ну взять на временное пользование. Еда и всё, что там полагается, естественно за мой счёт…
-И с каких это рыжиков ты решил, что я отдам на поруки тебе чужого кота и к тому же своего друга?
-А что не выручишь что ли? Друзья мы с тобой или нет? Мыши одолели. А он с ними живо разделается. Вон как Беню - в момент укатал!
Стало вдруг очень смешно, и я не стал сдерживать выход чувств.
-Ну и чего ты ржёшь, как пони? - обиделся Прохор.
-А знаешь ли ты, друг, что этого кота к мышам на пушечный выстрел подпускать нельзя? – выдавил я сквозь смех.
-Как это?
- Это декоративный кот. Им любоваться, как цветами в вазе, надо, - точь-в- точь пересказал я наказ хозяев, когда сам хотел использовать Чибиса по прямому кошачьему назначению.
-Ну, ты сам-то думаешь, чего базаришь? Кот в вазе… Да такой цветок туда и не поместится…
-Ну тогда любуйся на лугу…
-Да не нравятся мне такие сравнения. Не похож кот на цветок ни по цвету ни, тем более, по запаху… Надо его к настоящей кошачьей жизни привабить, чтобы от мышей защищал…
Чем не нравится мне приятель Прохор, так это длинными философскими рассуждениями. Не знаешь, как и оборвать, чтобы не обиделся.
Сейчас сделать это помог очередной стук в коридоре, теперь это была точно Рая. Опять с тарелкой блинов, прикрытых какой-то увесистой папкой.
-Что это? – сразу же, не удержавшись, спросил я после приветствия.
-Как что? Не видно, что ли? Блины и …меморандум.
-Ну то, что блины – видно. А что за меморандум?
-А вот ты сделай милость, ознакомься и подпиши.
Я взял папку, начал читать, хоть мешал кот, опять забравшийся на колени с приходом Раи.
«О добрососедских отношениях в деревне при содержании домашних животных», - гласило название. Дальше на десяти страницах шли общие фразы о необходимости поддерживания толерантности между людьми и животными, а также между людьми и людьми.
-Тут до вечера придётся читать. Оставьте, как-нибудь осилю, - предложил я Рае, - откуда вы всю эту «толерантность» выкопали-то?
-В интернете таких документов пруд пруди. А касающиеся вас, Фёдор Иванович, пункты я закладочкой выделила.
Я опять послушался, открыл папку на закладочке. Действительно пошла конкретика. То есть, мои обязанности как владельца кота. Я должен был выгуливать Чибиса на поводке в своём огороде, не давать ему общаться с собаками…В сущности всё то, о чём просили уезжавшие родственники.
-А для владельцев собак какие-то запреты есть? – напоследок поинтересовался я.
-Они тут на своей территории и имеют привилегии в отличие от залётных заграничных котов-инквизиторов, норовящих пометить и оккупировать наши государственные земли…
-Понял, сказал я и спросил у кота, почему-то вжавшегося в колени, - А ты – понял?
Чибис смотрел, не мигая, ничего не выражающими лунными глазами. И я понял всю абсурдность вопроса к нему. Где же домашней скотинке понять слово «меморандум» или того же «инквизитора»! Тут и до человека в здравом уме не до всякого дойдёт.
-Ладно, согласен - сказал я, глубоко вздохнув и про себя подумал. – Какая-то неделя и осталась-то – потерплю.
И протянул папку Рае. Рая папку не взяла.
-Расписаться надо.
-Так всё серьёзно?
-Слово к делу не пришьёшь.
-Хорошо. – сразу же согласился я, лишь бы побыстрее развязаться с дурацкой процедурой, которую затеяла Рая.
На последней странице уже стояли подписи всех жителей деревни. Внизу была выделена фраза: «копия направлена участковому».
-Может, ещё одну копию и нашим знакомым санитарам направить – пусть почитают и будут в боевой готовности, - поразмыслил я вслух.
-Тогда могут всех, ставивших подписи под документом, забрать, - многозначительно рассудил Прохор. – Обезлюдеет деревня.
Соседка Рая ничего не сказала, только поморщилась.
Тогда я взял первый подвернувшийся крупный фломастер и вывел острые буквы посреди листа.
Затем повернул документ соглядатаям, как это делает президент США.
-Теперь всё?
-Теперь ты распишись, - обратилась Рая к Прохору.
Но тут она не на того напала. Чем мне нравится Прохор в таких случаях, так тем, что на него, как залезешь, так и слезешь.
-А я-то тут с какой груши упал. Вроде, не кошатник и не собачница. Хотел котом попользоваться и то не дали. Моё дело – нейтралитет. Я, между прочим, за то, чтобы все одинаковые права на Земле на землю имели. Нечего тут дискриминацию свои-чужие разводить!..
Рая тоже знала о способности Прохора уходить в философию на пустом месте. И потому быстро захлопнула сразу и рот, и свои документы.
Я пошёл её проводить и на ходу спросил:
-Оладьи каким-то образом входят в меморандум?
-Нет, это как соседка соседу, человек человеку по доброте душевной. Тарелку я потом заберу.
-Котлеты отдельно, мухи отдельно! – прояснил её слова Прохор, облизываясь на тарелку. А я просто сказал:
-Спасибо.
Мы вышли на веранду, и Рая начала переодеваться в свои боты из моих гостевых пластмассовых пляжных тапочек. И тут опять случилось самое непредсказуемое действие.
Рая наклонилась и вдруг замерла, будто у неё прихватило спину. Я уж успел подумать: теперь придётся тащить на себе её домой. Но она разогнулась, не обувшись. И брезгливо заявила, указывая взглядом на боты:
-Кошатиной попахивают.
-Да, ну. Чибис же всё время на коленях у меня сидел.
-А вот! - недобро блеснули глаза соседки.
Я взял боты, принюхался. Точно. От них исходил резкий противный кошачий запах.
-Может, другой какой кот с улицы в открытую дверь заскакивал? – пробовал я отчаянно защитить Чибиса.
Напрасно.
-Наши отечественные коты на такое безобразие неспособны! – дерзко и веско отвечала на это Рая. Разрешите мне в ваших тапочках до дома дойти.
-Конечно. Хоть совсем забирайте. У меня их много.
-Спасибо, - сказала Рая, забирая с собой кончиками пальцев боты и, чуть помедлив, добавила, - …за гостеприимство…
Я возвращался обратно, будто побывав под ледяным душем. Ну и Чибис, когда успел-то, инквизитор хренов? Хорошо, хоть не «наоборот» сделал. А может всё-таки другой кот забрался? Поди разберись теперь.
…Когда я заявился в избу, там произошли кое-какие изменения. Заметно убавилась горка блинов с Раиной тарелки. Прохор о чём-то мило беседовал с сидящим за столом напротив на моём месте Чибисом:
- Извини не удержались. Что-то ты долго. Этот твой кот не совсем потерянный для жизни в наших местах товарищ. Так к русским блинам припал – не оттащишь, мне только парочку и выделил, – начал балагурить Прохор.
-Как меморандумы подписывать, так ты в кусты. А как блины у обиженной женщины слопать, так тут тебя первее нет, - зло упрекнул я почти всерьёз приятеля.
-И с тобой разговор особый будет, - прошипел я потом коту, - совсем берега потерял!
При этом я прочёл непонимание в не моргающих жёлтых глазах Чибиса и в чистом, как вешняя слеза, голубом глазу Прохора: «Чего это он?» (то есть я)
А ничего. Пусть-ка задумаются над своим несносным для окружающих поведением!