Признаюсь, я так вдохновился образами муз Серебряного века, что решил сделать еще несколько публикаций на эту тему. Вопрос - про кого именно написать эссе - отпал сам собой, поскольку на столе лежал томик русского поэта Бориса Поплавского.
Именно о нем Дмитрий Мережковский когда-то сказал, что "если бы на условном суде истории русскую литературу попросили бы представить оправдательные аргументы, то стихотворений Бориса вполне хватило бы для всеобщей искупительной жертвы". Цитату привожу по памяти, но суть вы уловили. О самом Б.Поплавском мы обязательно поговорим, а сегодня речь о его красавице-сестре Наталье.
Её имя сегодня почти забыто, но в бурлящие предреволюционные годы именно Наталья Поплавская была той яркой звездой, что освещала богемный путь московской артистической элиты. Поэтесса, актриса, муза — и вечная пленница собственных демонов.
Золотая клетка и побег в богему
Дитя состоятельной семьи — отец, Юлиан Поплавский, был успешным промышленником и учеником самого Чайковского — Наталья росла в роскоши, но не в любви. Деспотичная мать, Софья Валентиновна, создала в доме гнетущую атмосферу. Именно это, по мнению брата Бориса, и толкнуло восемнадцатилетнюю Наталью на побег из родительского дома — в объятия свободной, но опасной артистической жизни Москвы.
Сестра, увлекаясь стихами, открыла дорогу в поэзию и младшему брату. И, увы, именно она же стала его проводником и в другой мир — мир наркотиков, ставших для неё одновременно и убежищем, и тюрьмой.
Королева арт-подполья и «Зелёная Дама»
В богемных кругах Москвы Наталья быстро стала своей. Её имя можно было увидеть на афишах рядом с именами Игоря-Северянина (который, по слухам, даже звал её в Америку), Вертинского, Маяковского, Есенина. Она играла в театре, а в 1917 году выпустила свой единственный сборник — «Стихи Зелёной Дамы», с посвящением «Игорю-Единственному».
Её прозвище — «Зелёная Дама» — стало кодовым, символом её принадлежности к миру кокаиновых грёз. Она была душой этого мира: экстравагантная, живая, «сплошь танцующая — туфелькой, пальцами, кольцами, соболиными хвостиками, жемчугами, зубами, кокаином в зрачках», как позже напишет о ней Марина Цветаева.
Исповедь и клевета: Две правды о Натали
Революция раскидала семью Поплавских. Отец с Борисом уехали в Париж, а Наталья с матерью остались в Москве, где их ждала быстрая нищета. Именно этот период её жизни описан наиболее противоречиво.
В мемуарах её литературной соперницы, Нины Серпинской, предстаёт жуткий образ: оборванная, опухшая от пьянства женщина в дурной компании на Трубной площади. Но Цветаева, человек пронзительного дара видеть суть, оставила иной портрет:
«Та же Поплавская, убеждена, тотчас же сняла бы с плеч свои соболя, если бы я ей сказала, что у меня голодает ребенок».
Она видела за внешней разбитностью и наркотическим дурманом — чистое сердце, доброту и искреннюю, непрактичную щедрость.
Скитание: От Парижа до Шанхая
В начале 20-х Наталье чудом удалось вырваться и воссоединиться с семьёй в Париже. Но душа искала приключений. Как записал в дневнике её отец, Наташа уехала «искать нового счастья на Мадагаскар», а оттуда — в Африку, Индию.
Её жизненный путь оборвался в середине 1920-х в Шанхае. Она успела посидеть в тюрьме, удивляла завсегдатаев местных опиумных курительн глубиной своих мыслей и тихо угасла от воспаления лёгких в госпитальной палате. Её уход остался почти незамеченным.
Второе рождение в романсе
Но стихи обладают удивительной силой — дарить бессмертие. Спустя десять лет несколько строф из стихотворения Поплавской «Ты едешь пьяная...» попались на глаза Петру Лещенко.
Ты едешь пьяная и очень бледная
По темным улицам, домой, одна...
И странно помнишь ты ту скобку медную
И штору синюю его окна...
Лещенко дописал к ним музыку и свои строфы, создав один из самых пронзительных романсов. Его исполняли и продолжают исполнять самые разные артисты, от Нины Шацкой до Елены Ваенги.
Так Наталья Поплавская, «Зелёная Дама», обрела свою вторую, вечную жизнь — в музыке и поэзии, напоминая нам о хрупкости таланта, испепеляющей силе эпохи и о том, что даже в самых тёмных углах судьбы может тлеть искра искренней, нежной и жертвенной души.