В тридесятом царстве, в тридесятом государстве, а если точнее, в мрачнейшем из мрачных замков, что стоял на костях вражеских и посреди болота вечной тоски, жил-был Кощей Бессмертный. Он был не просто злодеем, он был злодеем-перфекционистом. Его бороздки на черепе были идеально прочерчены, плащи менялись по сезону (хотя сезонов в болоте не было, был вечный ноябрь), а его бессмертие хранилось, как и положено, в яйце.
Но это было не простое яйцо. Оно было магическим кристаллом в форме яйца, переливалось всеми цветами радуги, которых Кощей терпеть не мог, поэтому он держал его в специальном ларце, обитом черным бархатом. Внутри ларца для пущей важности поддерживалась идеальная температура – +5° по Цельсию. Ни больше, ни меньше. Как в хорошем холодильнике для элитных сыров.
Однажды лето в тридесятом царстве выдалось на редкость жарким. Солнце палило так, что у каменных горгулий на соседнем соборе потекли носы. Кощей, человек (если так можно выразиться) привыкший к прохладе склепа, изнывал от духоты. Его тонкие, костлявые пальцы липли к пергаменту, когда он выписывал новые проклятия, а пауки, ткавшие паутину в углах, впали в летнюю спячку.
И тогда, поддавшись минутной слабости, Кощей Бессмертный совершил роковую ошибку. Он приказал своим скелетам-прислужникам притащить в тронный зал самую мощную сплит-систему с функцией охлаждения и ионизации.
Установили. Включили. Блок на стене зашипел и выдохнул струю ледяного воздуха такой силы, что пыль веков сдуло сразу с трех гобеленов, изображавших его великие злодейства. Кощей блаженно расправил плечи. «Вот это технология!» – прошептал он и забыл о всем на свете, включая свой главный стратегический запас.
А тем временем поток арктического холода направился прямиком на дубовый сундук, где в бархатном ларце лежало яйцо. Система, настроенная скелетами, которые плохо разбирались в термостатах, работала на полную мощность. Внутри ларца температура начала стремительно падать. С +5° до 0°, потом до -10°... Яйцо, веками хранившееся в стабильной прохладе, покрылось инеем.
Кощей, довольный, ушел спать в свою саркофагообразную кровать. Ночью ему снилось, что он завоевал соседнее королевство, используя кондиционер как оружие массового поражения.
Утром он проснулся от странного звука. Не треск, не скрежет, а тихое, но настойчивое... Тук-тук-тук.
Кощей насторожился. Прислушался. Звук доносился из сундука. Сердце (вернее, то, что у него там условно билось) ушло в пятки. Он подскочил к сундуку, распахнул его и замер.
С бархатного ложа доносилось отчаянное постукивание. Яйцо слегка подрагивало. По его мерзлой скорлупе поползла тонкая трещинка.
«Нет-нет-нет!» – завопил Кощей и попытался обнять яйцо, чтобы согреть. Но было поздно.
С треском, больше похожим на чих, яйцо раскололось пополам. И оттуда, клубясь паром, вылез... дракончик. Совсем маленький, размером с котенка. Чешуйки у него были нежно-голубого, ледяного цвета, большие бирюзовые глаза смотрели на мир с наивным удивлением, а из ноздрей вырывались не языки пламени, а струйки прохладного, приятного воздуха. Он сладко чихнул, и от этого чиха на нос Кощея упала маленькая сосулька.
Кощей онемел. Он смотрел на существо, которое только что уничтожило его бессмертие, съев его, видимо, вместе со скорлупой. Он ждал, что сейчас превратится в пыль, распадется на атомы... Но ничего не произошло. Он по-прежнему стоял, живой и невредимый, с растущим чувством паники и недоумения.
Дракончик, тем временем, огляделся, увидел Кощея и радостно пискнул. Он подпрыгнул и устроился у него на плече, мурлыча, как ледяной двигатель холодильника.
Так началась новая жизнь Кощея Бессмертного. Выяснилось, что бессмертие никуда не делось. Оно просто... переселилось. Теперь его жизнь была не в яйце, а в этом голубом комочке с крыльями. И этот комочек оказался невероятно живым, любопытным и прожорливым.
Дракончик, которого Кощей в сердцах назвал Морозцем, гонялся за призраками, влетая сквозь стены и пугая их до полусмерти (что для призраков было двойным кошмаром). Он жевал магические свитки, от чего у него изо рта шел разноцветный дым. Он пытался подружиться с трехголовым псом Цербером, усыпив его холодным дыханием, от чего у того начался насморк во всех трех носах.
Кощей метался по замку, пытаясь то нарядить Морозца в броню из вечной мерзлоты (для защиты), то спрятать его в самый дальний склеп. Но дракончик всегда находил хозяина по запаху старого пергамента и костей. Однажды Кощей, в отчаянии, попытался прочитать заклинание, чтобы усыпить дракончика на сто лет. Морозец, приняв это за игру, подышал на свиток, и тот покрылся таким толстым слоем инея, что слова стали невидны.
Прошло несколько недель. Кощей, всегда такой собранный и злобный, ходил с помятым видом, с дракончиком на голове, ворча себе под нос: «Вот тебе и бессмертие. Следи теперь, как нянька, за этим... этим кондиционером на мини-крыльях!»
Но потом случилось неожиданное. В замок, пользуясь слухами о «слабости Кощея», явился богатырь. Не какой-нибудь захудалый, а самый что ни на есть столичный, с мышцами из стали и голосом, от которого дрожали люстры.
– Выходи, нечисть! – прогремел богатырь. – Твоему бессмертию конец! Я слышал, твоя сила сгинула!
Кощей вышел на балкон, бледный как полотно. Морозец, разбуженный криком, недовольно высунулся из-за его спины.
– Ах так! – крикнул богатырь и направил на Кощея копье.
И тут Морозец, решив, что на его любимого хозяина нападает большой шумный человек, нахмурил бровки. Он сделал глубокий вдох, надул щечки и выдохнул не струйку, а целый ураган ледяного воздуха. Прямо в богатыря.
Через секунду богатырь стоял, как красивая, но очень удивленная сосулька. Закованный в ледяной панцирь с ног до головы. Только глаза двигались, выражая полное недоумение.
Кощей посмотрел на замерзшего богатыря, потом на дракончика, который гордо утер нос лапкой. И впервые за много веков... рассмеялся. Это был скрипучий, непривычный звук, но очень искренний.
Он понял, что его бессмертие не просто переехало. Оно стало живее, веселее и в тысячу раз опаснее для врагов. Кто теперь осмелится тронуть Кощея, если у него есть личный, карманный ледниковый период?
Мораль сказки: Иногда самые большие неприятности (вроде сломавшегося кондиционера судьбы) оборачиваются новыми, неожиданными возможностями. А настоящее бессмертие – не в том, чтобы прятать свою жизнь в сундук, а в том, чтобы найти того, кто будет ее защищать... пусть даже и в виде прожорливого дракончика, который пускает сосульки.