Рассказ посвящаю героям-участникам специальной военной операции – живым и погибшим.
Зариф только-только погрузился в сладкую дрёму, и сразу же приснился ему сон: дом, невеста Айзиля и маленький сыночек Замир. Якобы все собрались на кухне. Жена наливает чай. А он сидит за столом, держа на коленях улыбающегося белолицего малыша. Тоже улыбаясь, он свободной рукой потянулся за краюхой пышного хлеба, как вдруг потолок дома с грохотом рухнул. Что-то обожгло его грудь. «Сынок! Айзиля!» – закричал Зариф, и от своего же душераздирающего крика проснулся...
Снаряды рвались совсем рядом. Части стены у входа в блиндаж и потолка над ним не было, всё вокруг заполнилось пылью, гарью и запахом пороха. Все солдаты вскочили на ноги, кто-то поспешил напялить на голову каску, кто-то взялся за автомат, кто-то, схватив одежду и бронежилет, пополз в более безопасное место.
– Все целы? Раненых нет? – Голос командира взвода показался Зарифу приглушенным, словно доносился откуда-то издалека.
– Есть! Меня ранило. Позывной «Жираф»!
– И меня... Позывной «Лев».
Осколок снаряда лишь слегка задел его грудь, но зато попал в ногу его товарища, из-за своего высокого роста получившего позывной «Жираф». Рану Зарифа, обработав, туго перевязали – и на этом закончили. А вот у «Жирафа» рана оказалась посерьезней, поэтому, кое-как остановив кровь и сделав обезболивающий укол, его направили в медсанчасть, расположенную позади них. А там отправят еще дальше – в госпиталь, где тихо и спокойно. «Эх, если бы и меня чуточку сильнее ранило. В госпитале бы тогда полежал, отдохнул, да хоть по-человечески поел бы, наконец!», – неожиданно подумал Зариф. Но тут же поспешил отогнать эту крамольную мысль. «Нет! Это что же я? Сам себе тяжелого ранения желаю? Кабы шайтан не услышал. А то еще утащит на тот свет. Храни меня Аллах! Что бы ни случилось, лучше быть рядом с товарищами».
Прижав одной рукой горящую грудь, Зариф поудобнее расположился на своем топчане. Если благополучно вернусь из этого кошмара домой, то знал бы, как дальше жить, подумал он. Лишь бы рана поскорее затянулась, а то в этом влажном климате даже небольшая царапина, если ее вовремя не обработать йодом или зеленкой, и не менять регулярно повязку, может быстро начать гноиться. Не говоря уже о грибке на пальцах ног, от которого страдают некоторые его товарищи из-за своей то ли беспечности, то ли лени, забывая чаще и вовремя менять грязные носки на чистые...
* * *
Сегодня Зарифу кажется, что до военной операции жизнь его была полна света, а теперь же – одна темень. Раньше, в детстве, а затем в студенчестве жизнь напоминала новогодние огни, сияющие тысячами ярких цветов!
Беззаботное детство рядом с родителями; дни, наполненные бесконечными играми с сестренками и мальчиками из соседних дворов; студенческие годы, которые состояли не только из учебы, но еще и из веселых вечеринок, ночных клубов, новых знакомств с девушками и... проваленных экзаменов, которые иногда омрачали это веселье... Оказывается, это были всего лишь игры! Увлекательные и манящие, но игры...
А вот сегодняшняя реальность: дроны, летящие над головой, взрывы снарядов и мин, которые в любую секунду могут попасть именно в твою позицию, окровавленные тела товарищей...
... Среди сотен мужчин, первыми явившихся в военный комиссариат после объявления частичной мобилизации, был и Зариф. По списку из их деревни должны были прийти около десятка человек, но их тут оказалось всего трое.
– А где остальные? Нас же в списке было девять человек? – удивленно спросил один из прибывших.
– Точно! Нас даже пугали, что тем, кто не придет, грозит срок, – заметил Зариф.
– Так они же на вахте, – поспешил успокоить односельчан третий.
– Ну и что? Мы тоже на вахте были. Повестку вручили – деваться некуда, пришлось возвращаться, – вновь включился в разговор Зариф, только ночью приехавший из Сибири. – А вот что думают остальные?
В тот день всех прибывших сверили по спискам, уточнили кто, когда и в каких войсках служил. Затем в течение почти часа все отвечали на вопросы анкеты. И только ближе к вечеру раздалась команда:
– Всем строиться!
К выстроившимся в несколько ряд мужчинам вышел военный комиссар.
С усталым, помятым лицом, он обвел взглядом стоявших перед ним мужчин в разношерстной одежде, разных возрастов, разных национальностей и отрывисто, как будто выдавливал каждое слово, начал говорить:
– Уважаемые воины запаса! Вы все знаете, что с февраля наша страна ведет специальную военную операцию по демилитаризации и денацификации Украины. Сегодня на далекой Украине за независимость России, за ее единство борются наши военнослужащие, наши солдаты. Вас же, как воинов запаса, мы призываем в резервные части. И в случае необходимости, в любой момент, вы должны быть готовы к тому, чтобы взять в руки оружие. Конечно, такое может и не случиться. Поэтому, сегодня вы, не создавая паники, спокойно отправляетесь по домам. А ровно через три дня, 25 сентября 2022 года, в восемь часов утра все должны быть здесь. Если кто не явится, будет привлечен к уголовной ответственности!
...Дома эту весть восприняли спокойно. Соберут, мол, в военные сборы да отпустят. А если понадобится, то снова призовут. Примерно так рассуждали все.
– Да не отправят на войну! Разве призывали резервистов в Афганистан или Чечню? Только профессиональные военные там участвовали, и то добровольно! И теперь так будет!
– Ну да! Путин просто хочет показать неонацистам, которые поднимают голову в Европе, мощь нашей страны! Мол, смотрите, сколько у нас солдат в запасе!
Так думали люди, и поэтому вечеринок, как на проводах в армию, никто не устраивал. Многие ребята время, отведенное на сборы, использовали на то, чтобы найти в магазинах вещи, указанные в списке: теплые камуфляжные куртки, балаклавы, берцы, спальные мешки, рюкзаки и так далее. Ну и необходимыми продуктами питания запасались. Однако были и те, кто через три дня пришел налегке, только с пакетами в руках, возможно надеясь, что после митинга их вновь отправят домой.
Утром 25 сентября площадь перед военкоматом напоминала растревоженный муравейник. Проводить каждого уезжающего, помимо жены, родителей и детей, пришли еще минимум пять-шесть человек родственников. Если отправляющихся было около ста человек, то провожающих было не меньше тысячи. И вся эта толпа заполнила не только площадь, но и соседние улицы.
Руководство, не ожидавшее такого количества провожающих, было несколько озадачено и обратилось в полицию: мол, надо будет поприсутствовать, и, если что, обеспечить порядок. Хотя и без их участия никто не собирался устраивать беспорядки. За исключением двух-трех человек, которые были навеселе и пытались развеселить остальных, все мужчины были спокойны, сосредоточены и задумчивы.
– Дорогие земляки! Резервисты, их жены, родители, дети и близкие! К вам обращаюсь я сегодня и испытываю глубокое уважение и гордость за вас! Все, кто сегодня встал в строй, – настоящие солдаты, защитники нашей страны! Вы – герои, которые сегодня отправляются на помощь братскому славянскому народу республик, желающих присоединиться к Российской Федерации! Кто же станет опорой и защитой для России и ее граждан, если не вы, прошедшие военную службу? Мы не можем оставить наших соотечественников в беде! Мы не имеем права бросить на произвол судьбы жителей Луганской и Донецкой республик, которые уже почти десять лет живут под обстрелами и в условиях блокады! – Слова военного комиссара, полные решимости и уверенности, затронули сердца всех, особенно тех, кто отправлялся на специальную военную операцию. Они готовы! У них есть армейская закалка! Кто-то год, кто-то – два, а кто-то и три года провел с оружием в руках, защищая Родину! В такие времена стране нужны именно такие воины! Кто еще, если не они? От этих мыслей у ребят загораются глаза, а сердца начинают биться быстрее. Скорей в путь, скорей в бой, чтобы скорее покончить с врагами, жаждущими крови!
С такими воодушевляющими мыслями, с песнями и плясками отправились в путь джигиты из Башкортостана... В далекий, неизвестный, трудный, но славный путь. Вернутся ли они обратно? Об этом никто из них и не задумывался...
* * *
Под городом Н. прямо на глазах вырос целый городок из серо-зеленых, желто-белых палаток. Поляна наполнилась голосами людей, громко окликавших друг друга: одни искали земляков, другие – просто знакомых. То тут, то там звучала музыка, раздавался смех. Казалось, что люди на праздник собрались! На сабантуй!
С самого раннего утра у въезда в палаточный городок выстраивались автомобили торговцев, которые привозили продукты питания, одежду и обувь, и даже бытовую технику. Спиртные же напитки лились рекой.
Первые две недели люди праздновали — пили, пели, плясали, обнимались, а набравшись лишнего, устраивали драки. Никто не вмешивался, ни у кого до них не было дела, каждый был сам себе хозяином. Всё больше и больше стали слышны разговоры типа: «Нас, оказывается, не пошлют на фронт! Вот покажут по телевизору, какая огромная сила здесь стоит наготове, попугают Европу и отправят нас обратно домой». К этим разговорам прибавлялись другие, мол: «Гуляйте, мужики, пока есть возможность! Дома нас никто на халяву кормить и поить не будет!» Особенно для любителей выпить эти недели превратились в настоящий праздник.
Только к концу месяца, проведенного в этом городке, начала работать медкомиссия. Проверяли всех очень внимательно: выявляли людей с хроническими заболеваниями, наркоманов и тех, кто недавно перенес операцию. Таким сразу же указали путь домой. За ними отправились по домам отцы, у которых было трое несовершеннолетних детей (оказывается, появился такой новый закон). Зариф, как и двое его односельчан и несколько новых друзей, ни в одну из этих категорий не попал. Но они и не переживали по этому поводу. Мол, так и должно быть. Когда-нибудь и до них очередь дойдет. А к тому моменту может оказаться так, что это кровопролитие и закончится. Все ведь знаем, как Президент России делает всё возможное, чтобы урегулировать конфликт мирным путем, призывает противоборствующие стороны сесть за стол переговоров. Однако США и их союзники в Европе, привыкшие диктовать свои условия всему миру, не заинтересованы в переговорах. Им нужна ослабленная Россия. И они хотят добиться этого руками украинских неонацистов, предоставляя им финансовую и военную поддержку. Им то что? Ведь это не на их земле льется кровь, не их города превращаются в руины...
Для руководства НАТО главная цель – поставить Россию на колени, а то и вовсе уничтожить ее! Чужие слёзы и кровь, страдания сирот и вдов не имеют для них значения. Для них важны только богатства, земля, газ и нефть... В сердцах этих людей нет места человечности, милосердию, состраданию и любви. Они — палачи сегодняшнего дня. А оболваненный ими народ — это стадо зомбированных овец, которые идут туда, куда их погонят. Конечно, есть среди них и те, кто осознает происходящее, но никто из них пока не осмеливается сказать: «Король-то голый!».
Такие мысли придут в голову Зарифу лишь через полгода, когда позади будет немало испытаний и лишений.
* * *
Азаматов Зариф Арсланович с позывным “Лев” лежал на спине, подложив руки под голову и устремив глаза в небо. И казалось ему, что тут и небо другое, низкое какое-то. И облака не белые, а серые. И звезды маленькие, не яркие. А у него на родине все по-другому: небо синее-синее, облака – ослепительно белые, тучи же, наоборот, черные-пречерные. И звезды яркие. Почти две тысячи километров отделяют Зарифа от родного дома. И всё здесь для него было чужим. “Что бы я сейчас делал, если был дома? – вдруг подумал он. – Лежал бы в мягкой постели у мамы, ни о чем не думая? Или играл бы с сыном Замиром? Или мчался бы с друзьями на машине под орущую музыку в соседнее село к девушкам? Или сидел бы, уткнувшись в телефон, листая социальные сети, где больше бесполезной информации, чем полезной?”.
А ведь так и жил он совсем недавно. Беззаботно, не задумываясь о завтрашнем дне. А что? Еда – на столе, одежда выстирана, выглажена. Деньги – в кармане, друзья – рядом. Что еще нужно 25-летнему парню! Вся жизнь впереди. Он – пуп Земли, все кружатся вокруг него – молодого, красивого, счастливого. Казалось, что так будет всегда.
А сегодня Зариф внезапно осознал, что он одинок. Он почувствовал себя пылинкой в этом огромном мире. Если бы он вдруг исчез, пропал – никто бы этого и не заметил. Дни, недели, годы будут проходить своим чередом, люди будут создавать семьи, рожать детей, работать на заводах и фабриках, покорять космос... И никто не обратит внимания на то, что Зарифа среди них нет...
От этой мысли сердце Зарифа учащенно забилось. Он резко поднялся с места, но сильная боль опрокинула его обратно на топчан. Оказалось, задумавшись, он совсем забыл о ране. Зариф устроился поудобнее и продолжил свои размышления о своем существовании.
Не-е-ет, он не может и не должен быть пылинкой! Для чего же жил он эти 25 лет? Его не должны забывать! Все должны помнить его и говорить, что был такой парень по фамилии Азаматов. Отличный был парень! Защитник Отечества! Хороший боец с позывным “Лев”!
А почему он в качестве позывного для себя взял это имя – “Лев”? Только ли потому, что отца звали Арслан? Лев то есть на русском. Лев – царь зверей. Разве Зариф не хотел быть таким же сильным, бесстрашным, как лев? Разве он не хотел быть опорой для своих товарищей, их лидером? Несмотря на боль в груди, Зариф поднялся и сел. Его руки были сжаты в кулаки, а сердце наполнялось решимостью и верой в свои силы. Он – человек, и пока жив, он должен бороться!
... Из Москвы они сначала ехали на поезде. Потом на какой-то небольшой станции их выгрузили, посадили в открытые кузова грузовиков и даже в тракторные прицепы, и привезли сюда, в какой-то лес.
Хотя назвать это лесом язык не поворачивается. Так себе редколесье. И ни одного целого дерева – все изрезаны, рассечены, расщеплены, расколоты осколками снарядов и пулями. Очевидно, здесь была ожесточенная перестрелка. И теперь и без того редкий лес кажется еще более редким. Спрятаться негде.
Неделю стояли они в этом лесочке, томясь безвестностью. Зачем они здесь? Что должны делать? Пойдут воевать, или это только учения? Вопросов много, но никто ничего не знает, никто ничего не объясняет. Даже лейтенант из запаса, назначенный командиром взвода, и тот не владеет информацией.
Хорошо хоть, что климат здесь мягкий, дни стоят теплые, хотя на календаре уже начало ноября. Спать ночью устраиваются кто как может: кто-то в палатках, кто-то в “спальниках” под открытым небом. Первое время питались сухпайками, но организм разве обманешь. Съездили в ближайший поселок, купили котлы, самодельные печки, чайники, посуду и все остальное. Продуктами питания запаслись. Про спиртное тоже не забыли... А где оно, там не только веселье, но и мордобои случаются.
В один из обычных вечеров пьяная перепалка между мужчинами переросла в драку. Еле разняли. Именно тогда, оттаскивая дерущихся друг от друга, Зариф, назначенный командиром отделения, своим бесстрашием сделал, кажется, первый шаг к завоеванию уважения товарищей. Все было уже успокоилось, как вдруг в руках молодого солдата с позывным “Художник” появился автомат.
– Встань сюда! – заорал он, указывая стволом автомата туда, куда должен встать его обидчик – боец с позывным “Боксер”. – Встань и смотри, сейчас я из тебя решето сделаю!
Не ожидавший такого поворота событий “Боксер”, опешил, огляделся по сторонам, видимо, ища оружие, но не найдя его поблизости, выпрямился.
– Ну что, выстрелишь? Ты хоть когда-нибудь стрелял в живого человека? Думаешь, это легко?
Его бесстрашие придало уверенности и Зарифу. В одно мгновение он оказался между “Боксером” и “Художником”.
– Убери автомат! – крикнул он. В его голосе прозвучала твердая решимость командира. – Убери и поставь на место!
– Нет! – Пьяный “Художник” и не собирался подчиняться. – Он должен ответить за свои слова! Да, я слабее “Боксера”! Да, я не боксер! Но я никому не позволю смеяться надо мной!
– Я сказал, убери автомат! – твердо повторил Зариф. – Я командир отделения! Выполняй приказ: убери автомат на место!
“Художник” не сдвинулся с места. Ствол его автомата почти упирался в грудь Зарифа. Сбить его с рук “Художника” ни вправо, ни влево не получится – вокруг стояли люди. А что, если этот пьяный нажмет на курок?
Зариф понял, что единственный способ отнять автомат – это направить его вверх. И следующую секунду он быстро схватил одной рукой ствол, направил его вверх, а другой резко потянул автомат на себя и вырвал его из рук “Художника”. Тот, конечно, не ожидал от Зарифа такого, но его палец, лежавший на курке, все же успел нажать – прогремел выстрел. Но он был не опасен для людей – пуля улетела высоко вверх и попала в и без того израненное дерево.
Приказав всем расходиться, Зариф с автоматом в руке вернулся на свое место. К ним уже бежали командир взвода и несколько солдат.
– Что за выстрел? Кто стрелял?
– Никто, товарищь командир взвода! – Зариф встал. – Это был случайный выстрел... Я просто собирался почистить автомат...
– Напишешь объяснительную, – сердито сказал командир, пристально глядя в глаза Зарифа. Ясно, что не поверил. – И чтоб такого больше не повторялось! Отбой! Всем спать, кроме караульных!
Как только лейтенант ушел, солдаты снова окружили Зарифа.
– Почему не сказал правду, “Лев”?
– Надо было рассказать все, как было на самом деле...
– Зачем прикрывать “Художника”?! Пусть отвечает за свой поступок...
– В дисбат его! Зачем нам такой псих...
– Сегодня ты его прикрыл, а завтра он на тебя оружие поднимет!..
– Тихо! – гневно крикнул вдруг “Лев”. – Тихо! Да, сегодня я прикрыл солдата своего отделения! В первый раз! Заметьте, в первый и последний раз! Но так будет не всегда! Запомните это! Сегодня я защитил “Художника” только потому, что это вы довели его до такого состояния! “Боксер” довел! Тут виновны все! Кто пил, кто начал драку – все! Придется ограничить пьяные вечеринки, вообще запретить алкоголь. С завтрашнего же дня! Иначе мы в пьяном угаре можем перестрелять друг друга. Потому что у всех в руках огнестрельное оружие. И от кого же мы будем защищаться – от врага, или от своего товарища, у которого поехала крыша? Понятно?! А теперь всем отбой! Спать!
Солдаты долго не могли успокоиться, тихо обсуждая сегодняшнее событие. Не шел сон и к Зарифу. Вспомнив свои слова о запрете распития спиртного в подразделении, он в памяти перебирал тех, кто любит закладывать за воротник, и тех, кто был равнодушен к выпивке. До недавнего времени он и сам был не прочь пропустить стаканчик-другой. Особенно в студенческие годы, когда после пару кружек пива, разбавленного более крепким напитком, они с друзьями отправлялись на поиски девушек. Но к концу учебы он вдруг понял, что начинает спиваться, и заставил себя остановиться. Особенно после того, как однажды утром проснулся в объятиях незнакомой девушки и не смог вспомнить, как это произошло...
Он, как обычно, лишь усмехнулся и уже забыл было об этом, но не дали этому случиться – та девушка разыскала его. “Я беременна”, – сказала она. “Но я, кажется, был не первым, кто с тобой переспал, но и не последним”, – хотел отшутиться Зариф, намекая на ее легкомысленное поведение. “Да, ты был не первым. Но ты был последним”, – на сдавалась девушка. – Давай поженимся. А через пару месяцев разведемся. Иначе родители и братья не пустят меня домой”...
Никаких теплых чувств к этой девушке у Зарифа, естественно, не было. Она для него была всего лишь очередной представительницей древнейшей профессии. Какие тут могут быть чувства... Поэтому Зариф отказался от ее предложения.
Но девушка не собиралась отступать, она обратилась за помощью к своим братьям. А у тех разговор был коротким: “Если не женишься, посадим в тюрьму. За изнасилование”, – сказал один из них, держа Зарифа за воротник. “Ну вот еще – по судам таскаться? Ножик в животик – и все дела”, – добавил другой.
Зариф поверил их словам, потому что в их холодных глазах не было ни капли человечности. Пришлось согласиться на женитьбу.
Помолвка прошла тихо, без излишнего шума. Только маму было очень жаль, ведь она так мечтала о помощнице в доме – невестке. После помолвки Зариф не стал поднимать вопрос о переезде жить в деревню. “Поживем здесь какое-то время, а потом все равно разойдемся в разные стороны” – думал Зариф. Но, как это часто бывает, мы предполагаем, а Бог располагает.
Получив диплом, Зариф устроился на работу по специальности здесь же в городе. Сняли небольшую квартиру. И жена, уже заметно округлившаяся, сидела дома и только и делала, что до обеда спала, а после обеда коротала время за телефоном. Даже общих тем для разговора у них не было, поэтому почти не разговаривали. После нехитрого ужина, приготовленного женой, каждый отправлялся в свой угол и вес вечер проводил, уткнувшись в телефон...
Казалось, что так будет всегда. Пока не родился малыш. Сын Замир... В первое время Зариф старался не братб в руки этого плачущего комочка. Надо было уйти ещё до появления ребенка, раз не собирался жить с женой! Но в то время он ко всему был равнодушен: женился без любви, жил без любви. Но почему-то не уходил, не торопился искать отдельное жилье. Может быть потому, что здесь его к приходу с работы ждал, хоть и скромный, но горячий ужин, да и до работы было рукой подать.
Появление ребенка изменило их отношение. Жена стала более мягкой, но и капризной, придиралась к мужу по мелочам. Сын тоже постоянно плакал, и Зарифу, хотел он этого или нет, приходилось брать малыша на руки. И тот сразу замолкал – кроха, а уже умел отличать руки от коляски.
Так они прожили больше года. Когда в последнее время жена все чаще стала выражать недовольство по поводу нехватки денег, Зариф уехал на север. Три вахты успел поработать... Неизвестно, как долго еще продолжалось бы их совместное проживание без мечты, без взаимных чувств, если б не началась эта вот военная операция, и его по мобилизации не призвали на службу?
Продолжение следует.
Перевод с башкирского Фарита Муртаева.