Лето 1998 года в Самаре выдалось знойным. Для пятнадцатилетней Вероники, живущей на самой окраине города в обшарпанной панельке, жара казалась еще более невыносимой. В школу ей теперь только осенью, а пока, как всегда, все дни друг на друга похожи и заполнены рутинной работой.
Семья Вероники никогда не была богатой. Мама, уставшая и задерганная, пропадала на работе с утра до вечера, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Папа, чаще всего, находился в состоянии беспробудного запоя, не интересуясь ни дочерью, ни младшими братьями. Вероника, по сути, была предоставлена сама себе. Ей приходилось следить за младшими братьями, водить их в детский сад, готовить еду, убирать в квартире – непосильный груз для девочки-подростка. Ни о каких модных нарядах или развлечениях, конечно, не шло и речи. Вероника привыкла донашивать одежду с чужого плеча, не мечтая ни о чём большем. Она привыкла довольствоваться малым.
Вероника больше всего любила уединение. Сверстники считали ее странной и отчужденной – впрочем, Вероника и не стремилась к общению с ними. Ей было не о чем говорить с теми, кто обсуждал новые коллекции и голливудских звезд.
Неожиданно родители получили бесплатную путевку в летний лагерь "Солнышко" как многодетной семье, от которой отказались другие. Новость, с одной стороны, обрадовала Веронику – ей отчаянно хотелось хоть ненадолго сбежать из душной, пропитанной запахом перегара панельки на свежий воздух, в окружение природы. С другой стороны, её охватила паника. Ей, такой замкнутой, нелюдимой, придётся знакомиться и общаться с совершенно чужими людьми, жить по расписанию, участвовать в каких-то мероприятиях.
Вероника тяжело сходилась с людьми, и больше всего сейчас ей хотелось бы остаться дома. Но перспектива того, что все лето пройдет в душной квартире, за выполнением домашней работы, показалась девушке еще хуже.
В лагере Вероника чувствовала себя чужой. Девочки из ее отряда щеголяли в ярких, модных нарядах. Вероника в своих потертых брюках и выцветшей футболке казалась себе серой мышкой. Из-за сутулости Вероника казалась выше всех, ведь рост у нее был больше, чем у остальных девчонок. И взгляд она всегда отводила в сторону, не смотря людям в глаза.
Обстановка стала меняться после знакомства с вожатым - высоким, хрупкого телосложения, со светлой копной волос, почти выцветших на солнце, и пронзительными серыми глазами.
Его звали Артем. Он, его слова, цитаты из любимых книг, которыми он делился во время вечерних посиделок у костра, казались ключом к пониманию самой Вероники, так точно попадали в ее настроение, в ее боль.
Сейчас, в свои 41 год, она понимает, что за этой маской интеллектуальной утончённости, ранимости и доброй улыбкой скрывалось нечто темное, опасное – то, что сегодня называют страшным словом "груминг".
В то время, в 90-е, в ощущении беспросветности, отсутствия внимания со стороны мамы, стыда за пьющего отца, комплексов и ощущения, что тебя никто не понимает, Вероника оказалась уязвимой.
И Артем был там, рядом, в лагере, такой близкий и понимающий. Он говорил с ней, бледной, застенчивой девочкой в очках, прячущейся в тени книг, о музыке, о кино, о "Преступлении и наказании" Достоевского, о том, как важно быть собой, несмотря ни на что, несмотря на чужие насмешки.
Вероника была очарована. Ей казалось, он видит ее насквозь, замечает даже те детали, которые она сама в себе не принимала, например, ее любовь к року или ее страсть к поэзии. Он казался старше и мудрее, хотя в действительности ему было всего двадцать два. Ей льстило его внимание, вызывало робкую надежду, что, наконец, кто-то увидел в ней не угловатого подростка, а личность, способную на глубокие чувства.
Он казался таким искренним, таким открытым. Веронике и в голову не могло прийти, что за этими словами может скрываться какой-то злой умысел.
Сейчас, когда Вероника вспоминает то лето, о его странных поступках, о его взглядах, полных какого-то непонятного, тревожащего смысла, о том, как он выделял ее из всех, оказывал знаки внимания, ее сердце щемит от стыда.
"Когда мы остались одни, он вдруг подошел ко мне очень близко и сказал: "Вероника, ты такая необычная, не такая, как все эти девочки. Ты настоящая". Я растерялась и не знала, что ответить. Потом он обнял меня", – продолжает рассказ женщина. Вероника чувствовала смесь смущения, страха. Она не понимала, что происходит. Но она доверяла ему. «Мне казалось, что ближе него у меня никогда не было никого», – добавляет она.
Вероника была уверена, что после этой ночи они не расстанутся никогда. Но что-то пошло не так. Вожатый вдруг переменился. Он то приближал её к себе, то внезапно отталкивал. То был добр к ней, то мог накричать без причины, отчитать как маленького ребёнка. В такие моменты Вероника терялась, не понимала, что происходит. Она начинала думать, что в чём-то виновата, писала ему короткие записки с извинениями. А он, казалось, специально хохотал и флиртовал с другими девочками из отряда, будто не замечая ее страданий.
А затем оставлял неожиданно записку с приглашением… Вероника помнит те ночные часы, когда она тайком, с замиранием сердца ждала от него записочки.
Так продолжалось до самого конца смены в лагере. Осенью они продолжили общение.
«Я считала, что мы встречаемся, у нас настоящие отношения, хотя он никогда не говорил мне, что любит, не обещал жениться», – признает Вероника.
Да, они иногда виделись, но эти встречи были очень редкими.
«Похоже, я тогда только и жила предвкушением каждой такой встречи, надеждой. Но после них, в его старой квартире, я не понимала – счастлива я или нет. Теперь я понимаю, какой же глупой и наивной я была. Не понимала, что он меня просто использовал».
Артем говорил ей, что ему нельзя афишировать их отношения, ведь он учится в аспирантуре, и это может помешать его карьере. В конце концов, Вероника сходила с ума – встречала его у дверей института, плакала, задавала вопросы. Артём был холоден.
А однажды Вероника встретила парня у его подъезда поздно вечером (да, она специально его поджидала, чтобы поговорить), и её мир рухнул. Артём был с другой девушкой – взрослой, красивой, модной и такой милой. В красивом пальто, на каблуках… они шли, мило разговаривая. Артём даже придержал дверь подъезда перед ней. Он был совсем другим с ней, не таким, как с Вероникой. Они прошли мимо неё, сидящей на лавочке. Артём точно её заметил, но сделал вид, что она чужая.
После этих событий прошло много лет. Вероника давно взрослая женщина, но эта обида, эта боль в душе никогда ее не оставит. Груминг… Вероника тогда не знала, что это такое. Она просто ощущала, что что-то не так; как будто та тропинка, по которой они вместе шли, ведет к какой-то неведомой и очень опасной пропасти.