Из серии "Байки из трюма или - Будете у нас на Колыме - милости просим!"
Отец лежал в больнице из-за проблем с сердцем. В двадцать три года Юрий Иванович на целый сезон стал капитаном «Золотинки». Заброской грузов на отдаленные участки обычно занимаются большой водой в начале лета. А тут вызывает его начальник экспедиции Шарафан Владимир Яковлевич. На дворе была уже осень.
- Нужно срочно забросить технику на Визуальную, как можно ближе к Рассохинской** базе.
- Владимир Григорьевич, так зазимуем там же!
- Воды достаточно!
- Ненадолго. Падает в первый же погожий денёк!
- Юрий Иванович, зачем мне судно, если я не могу организовать работу отдаленных участков? Отдам её в Угольные Копи , в тамошнюю партию.
Юрьиваныч был на тот момент человек молодой и, поэтому, купился как последний «фраер». Тонкий расчет опытного аппаратчика сработал беспроигрышно. После обеда уже грузились.
До устья Коркодона долетели за день.
- Почему не суток? - спросит пытливый читатель. Потому что осенью на Колыме часам к одиннадцати уже хоть глаз коли. Белые ночи, когда идти можно круглые сутки, остались далеко позади. Местность дикая, створы не подсвечиваются и вероятность посадки на мель сильно не равна нулю.
Визуальная – это несудоходный приток реки Булун, который в свою очередь впадает в Коркодон, правый приток Колымы.
От устья Коркодона до места разгрузки, на Булуне - километров сто двадцать. От Колымы дошли на четвертые сутки. Двигались осторожно, с промерами глубин. Быстро соорудили эстакаду для выгрузки бульдозера, бурового станка и нескольких тонн моторного масла в бочках. Рабочих на разгрузке было человек шесть. Работали, без преувеличения, бегом. Вода быстро падала. Реки здесь короткие – горные. Если сильный дождь, река распухает на глазах. Если дождь прекращается - тут же уровень воды начинает падать.
Из-за скорости сборов тракториста во всей этой компании не было. Поэтому за рычаги «стотридцатки» сел Девяткин Павел Сергеевич, представитель руководства экспедиции и, собственно, вдохновитель этого рейса. Посадка в кресло оператора больше была похожа на восхождение на эшафот. Его коленки ходили ходуном. Пот со лба лился ручьем. Павел Сергеевич боялся. Не просто боялся, он боялся воды. А под бревнами наспех сооружённой эстакады бурлила она - мутная, как кофе, вода.
- Ты сиди ровно, рычаги не дергай. Врубай «петуха» и жми на гашетку, в смысле на «газ» - напутствовал его Юрий Иванович.
- …
Поехал. Точнее полетел. На пятой передаче, только чуб развевался по ветру. И хотя из-под гусениц импровизированной эстакады вылетело пару бревен, в целом операция прошла успешно - конструкция выдержала.
На берегу бульдозер замер, но из кабины никто не вышел. Капитан заглянул в кабину – Девяткин сидел не двигаясь, как изваяние. Сфотографировать бы да послать в музей мадам Тюссо, они бы заинтересовались. - Такой скульптуры в нашей экспозиции нет, шлите!
- Сергеич, выходи! Да отпусти рычаги! Живой?
Сидел, не двигаясь, минут пять. Потом сполз по гускам на берег. Встал на ноги и пошёл от бульдозера.
- Пал Сергеич, ты куда?
- Куда-куда! … в кусты!
Все остальные работы по разгрузке «Золотинки» прошли в сжатые сроки без сучка и задоринки и, через два часа, последовала команда - «Отдать концы!»
*Заячья кровь – трус (изначально рассказ назывался "Ссыкун", но Дзен был против)
**Рассоха – национальное село в Среднеканском р-не Магаданской области (нежилое).