Глава 11. Первый земной поклон

После случая на пустынной дороге в Льве что-то окончательно сломалось и перестроилось. Тяжелый груз, который он таскал в душе годами — груз мелкого обмана, хитрости, самооправдания — вдруг исчез. Его сменила непривычная, почти звенящая легкость и ясность. Он впервые за долгое время спокойно проспал всю ночь.

На рассвете он проснулся от странного чувства. Не тревоги, а тихого, настойчивого зова. В доме была полная тишина. Он вышел во двор подышать утренним воздухом и увидел, что в окне дома Керима уже горит свет.

Лев знал, что его брат в это время совершает утренний намаз (Фаджр). Раньше он лишь с недоумением и легким раздражением наблюдал за этим ритуалом. Сейчас же им двигало другое чувство — тоска. Тоска по тому самому миру, который сиял на лице Керима после молитвы.

Он медленно подошел к дому брата и тихо вошел внутрь. Дверь была не заперта — по обычаю гостеприимства, дом всегда открыт для родных.

Керим стоял на молитвенном коврике. Его движения были плавными, полными смирения и благоговения. Он читал суры Корана тихим, мелодичным голосом, и аяты, которые Лев не понимал, проникали прямо в его сердце, словно чистый родник, омывая его изнутри. Он видел, как брат склоняется в поясном поклоне, а затем опускается ниц, касаясь лбом коврика.

И в этот миг Лев перестал просто наблюдать. Его сердце затрепетало. Внезапно, без всякой мысли, без сомнений, им овладело одно-единственное, ясное желание. Он снял обувь, подошел к свободному коврику, лежавшему рядом — том самом, на котором иногда молился Ислам — и встал рядом с братом.

Он не знал слов. Не знал движений. Он просто смотрел на Керима краем глаза и старался повторять.

Когда Керим поднял руки для такбира («Аллаху Акбар!»), Лев неуверенно повторил этот жест.

Когда брат склонился в поясном поклоне, Лев, сгибая свою непокорную спину, почувствовал, как с него спадает вся гордыня.

А когда настал момент коснуться лбом коврика, Лев замер на мгновение. Это был самый смиренный жест, который он мог представить. Прикосновение самой высокой части тела к самой низшей точке — к коврику.

Он медленно опустился на колени и склонился в свой первый в жизни земной поклон.

И в этот миг случилось чудо. Не внешнее, а внутреннее. В нем не разверзлись небеса и не запели ангелы. Но в его сердце, в самой его глубине, воцарилась такая абсолютная, всепоглощающая тишина. Тишина, в которой не было ни страха, ни тревоги, ни злости, ни сомнений. Было только ощущение полного, безраздельного возвращения домой. Слезы сами потекли из его глаз, капая на ткань коврика, смешиваясь с пылью — пылью покорности Творцу.

Он не молился словами. Он молился слезами. Он молился всем своим существом, каясь в годах забвения и благодаря за этот миг прозрения.

Керим, закончив молитву, повернулся и увидел брата, все еще лежащего в земном поклоне и тихо плачущего. Сердце Керима переполнилось безграничной благодарностью к Аллаху. Он не стал его торопить. Он сел рядом и тихо прошептав: «Субхьана Раббиел а1ла» (Пречист мой Всевышний Господь), — дождался, пока Лев сам не поднялся.

Лев поднял голову. Его лицо было мокрым от слез, но глаза сияли таким светом, которого Керим никогда раньше в нем не видел.

— Что… что это было? — прошептал Лев, не в силах найти других слов.

— Это, брат мой, — тихо ответил Керим, и его собственные глаза наполнились слезами радости, — и есть истинная свобода. Свобода от всего, что не есть Бог. Ты только что сделал самый важный шаг в своей жизни.

Они сидели вместе в лучах восходящего солнца, заливавших комнату золотистым светом. Молча. Не нужно было слов. Два брата, наконец-то нашедшие друг друга не по крови, а по духу, в лучах милости своего Господа.

Испытание души было пройдено. Лев нашел свой путь. Он совершил свой первый намаз. И с этого дня его жизнь началась заново.

Слава Аллаху, Господу миров, Который выводит кого пожелает из мрака к свету! Готовы ли вы продолжить наше путешествие?