ЧАСТЬ 10
- Что такое один человек для Вселенной? Ничто, даже не песчинка. Что такое человек для того, кто его любит? Вселенная! - О, да тебя же туда же, Ворик, с твоми страданиями...завтра мир не закончится!
З. Койпер. "Последний День"
Ана зевнула, да так, что я сам едва сдержался. Не представляете, каких усилий мне это стоило, но я смог.
Но... Серьёзно? Ты сама меня терзаешь на предмет поведать тебе эту захватывающую романтическую историю... по твоим словам, а теперь... так вкусно зеваешь?
— Может, мы прервёмся, Ана-сайя? Отложим на завтра? Или на потом? Или на когда-нибудь потом?
Я смотрю в её глаза, в её синие глаза, в которых всё небо.
Она встаёт с моей кровати неуловимым движением, как пишут в книгах, а фактически за секунду перемещается с кровати к креслу, на котором я сижу, опирается руками на подлокотники, приближает своё лицо к моему, не близко, нет, и говорит:
— Сей-Ючин, пожалуйста, я хочу услышать всё.
И через секунду она снова на кровати.
— Хухх, не делай так больше, — я беру сигарету со стола из отложенных, прикуриваю, выпускаю дым через нос двумя струйками. — Дальше там не особо интересно. ОСИ звякнуло Лире, она нам... И вот мы... там!
— А чего же вы не пропали, как остальные группы? — Ана опять морщит нос.
— Элементарно, девочка моя, — говорю я, встаю с кресла и опять иду к окну. — Мы же никакой группой не были. Два человека в потрёпанной машине. Без оборудования... Припёрлись, как алкаши за пять минут до закрытия в магазин... С одной винтовкой, без всякой подготовки... Правда, мы там за руки ещё держались... Ну, это так. Тактильность типа...
Я снимаю фиксатор, берусь за раму.
— Ты не взмёрзнешь, Ана-сайя?
— Конечно нет, сей-Ючин, — отвечает она, улыбаясь, тогда я ставлю раму на максимальное значение, возвращаюсь назад, сажусь в кресло, смотрю на эту похитительницу информации и задумываюсь на несколько секунд. Дождь за окном фигачит во всю силу. Уже совсем стемнело, я вдыхаю почти ночной воздух, потом смотрю на пустую улицу... Магазины закрыты, светофоры мигают в дежурном режиме. Дождь превратился в ливень...
Вот же ж... — думаю я и говорю.
— Ну так вот, вот, у нас было задание получить информацию. Максимально. Определить, что это вообще такое, по возможности проникнуть внутрь, нейтрализовать сопротивление и получить максимум информации...
Простенькая, блядь, задача же
— Так вот, Ана-сайя, в итоге мы пролезли в эту дурацкую станцию, нашли всю нужную информацию, скачали с блоков данных... Ну и свалили, конечно, в полном составе.
— А что Алта? — спрашивает за моей спиной эта неугомонная.
— А что Алта? — вопросом на вопрос отвечаю я. Оборачиваюсь, смотрю ей в глаза.
— С ней что, кто она?
Я снова отворачиваюсь к окну.
— Точно могу сказать только одно — она человек, просто человек. Но кто именно — не знаю. Мы её вытащили оттуда. Для разговоров времени не было.
Я выдыхаю сигаретный дым в окно.
Смотрю на ночной город с почти везде потухшими окнами. Так себе из меня рассказчик. Но не имеет значения. Она мелкая, она поверила...