Шёл 1928 год. Селенга. Дул степной ветер. Звенели серебряные колокольчики, висевшие по изогнутым углам крыши дацана. Оператор снимал быстро: ритуал нельзя было прерывать. Ламы в массивных масках кружились в танце. И всё это под гром барабанов и звук металлических тарелок-шан.
Плясали рогатые маски с выпученными глазами. Топала грозная оскалившаяся фигура в короне из черепов. Оператору хотелось успеть набрать как можно больше материала, ведь ламы перед началом записи предупредили: ритуал будет протекать по установленному порядку, без повторов.
Опасался оператор напрасно — монтажного материала хватило. Чуть позже эти кадры советские зрители увидели в фильме «Потомок Чингисхана» Всеволода Пудовкина. Кино вышло осенью 1928 года. А танец масок, снятый оператором Анатолием Головнёй, уже в XXI веке будут использовать для реконструкции традиционного буддистского ритуала — мистерии Цам.
О самом буддистском советском фильме рассказала Лада Жинова.
«Потомок Чингисхана» — последний фильм немой трилогии Всеволода Пудовкина. Действие разворачивается в 1920 году в Монголии, куда вторгаются англичане-интервенты. Молодой охотник Баир вынужден скрываться из-за конфликта с британским скупщиком пушнины. Баир попадает в партизанский отряд, но во время одного из боёв интервенты берут его в плен.
Партизана приказывают расстрелять… Но при обыске среди вещей Баира англичане находят оберег с изображением Будды Шакьямуни, внутри которого лежит некий документ на старомонгольском. Оказывается, что его владелец — прямой потомок Чингисхана. Баир спасён, ведь у англичан появился план — сделать его марионеточным правителем Монголии…
Сценарий к фильму написал Осип Брик по мотивам одноимённой повести Ивана Новокшонова. Но, по воспоминаниям Брика, Новокшонов лишь подал идею, которую сам Брик позже переработал. Дело было в горкоме писателей. Брик встретил Новокшонова, который во время гражданской войны был на Дальнем Востоке. Слово за слово, Осип Максимович попросил рассказать о нескольких интересных фактах и эпизодах. Новокшонов сообщил такую историю:
«Английские оккупанты поймали одного монгольского парня, который дрался вместе с нашими партизанами. При обыске у него нашли ладанку, а в ней грамоту, в которой по-монгольски было написано, что владелец сего потомок Чингисхана. Англичане хотели было раздуть из этого целое дело и провозгласить парнишку монгольским царем. Но из этого, кажется, ничего не вышло».
Брик обрадовался, ведь получил прекрасную тему для сценария. Новокшонов же насторожился и прибавил: «Ещё бы. Я об этом пишу целую повесть. Если будете делать сценарий, то пометьте, что “по повести Новокшонова”».
Через 8 лет после премьеры фильма в 1936 году, Брик иронично отмечал, что «повести Новокшонов так и не написал». Однако в титрах всё же указали, что «Потомок Чингисхана» снят даже не по повести, а по «роману Новокшонова». Издан роман был только в конце 60-х. Некоторые исследователи, впрочем, указывают, что Новокшонов всё-таки непосредственно участвовал в написании сценария.
Как бы то ни было, материал создали, а съёмочная группа весной 1928 года выехала в Бурято-Монгольскую АССР. Лежал снег, Селенга была покрыта льдом. Оператор Анатолий Головня ещё до приезда Пудовкина осматривал натуру для фильма.
Готовились к съёмкам основательно, ведь Пудовкин хотел показать саму Монголию, уклад её жизни не в «плане декоративной этнографической предметности, а через призму ощущения человека, его эмоционального переживания». Исполнитель главной роли — Валерий Инкижинов даже обучался скачке на необъезженных лошадях в кавалерийском полку, подшефном «Межрабпом-Руси».
В Боргойской степи снимали сцены гражданской войны и борьбу партизан с англичанами и бандами атамана Семёнова. На удачу, удалось отыскать участников тех событий. К съёмкам партизаны отнеслись серьёзно. Прискакали во всеоружии: в папахах, с кремниевыми ружьями, стальными саблями. Роли свои они тоже переживали необычайно искренне. Как вспоминал Анатолий Головня:
«Памятной остается сцена смерти начальника отряда — участника съемочной группы. Он “умирал” вечером, при заходе солнца, в присутствии всего отряда. Потрясающим казалось истинное горе монголов-партизан, участников отряда, подходивших к нему проститься и смягчить его страдания».
Поделились партизаны и историями о борьбе с бандами атамана Семёнова. Атаман, наступая, обстрелял деревню Тарбагатай, но не причинил местным никакого вреда, ведь наводчиком у него был втеревшийся в доверие к врагу партизан-Еремей. Еремей наводил мимо.
В фильме участвовали не только настоящие партизаны, но и буддистские ламы. Правда в фильме показаны священнослужители были помощниками интервентов. Несмотря на идеологическую предвзятость, съёмочная группа правдоподобно передала элементы буддистской культуры и быта. Это и домашний алтарь в юрте, и защитный амулет с изображением Будды Шакьямуни, который мать надевает на шею Баира перед тем, как он отправится продавать пушнину, и мистерия Цам.
Цам — одна из основных буддистских мистерий. Считается, что организовывать её стали при VII Далай-Ламе. Цамы, в частности, проводят, чтобы сберечь последователей Будды от злых духов, а также распространить блага для местности.
Во время мистерии ламы исполняют танцевальную пантомиму: священнослужители надевают маски из папье-маше, перевоплощаясь в Белого старца, а также Дхармапал (или же Докшитов — хранителей Учения), птицу-Гаруду, хозяина кладбищ Читипати, бога смерти Ямараджу в короне из пяти золотых черепов, сиятельную Палден Лхамо…
Цам, как правило, проводится во дворе Дацана. В течение нескольких недель перед мистерией в монастырях проходят специальные службы. Авдеев А.Д. в монографии «Происхождение театра. Элементы театра в первобытнообщинном строе» описывал Цам так:
«посреди двора устанавливали балдахин, в котором впоследствии ставили жертву божествам и который служил центром для плясок; мелом или мукой обозначали концентрический круги, в пределах которых должны были плясать участники “Цама”».
За кадрами такого ценного киноматериала съёмочная группа отправилась в Тамчинский (Гусиноозёрский дацан) и столкнулась с проблемой: ламы сниматься не захотели. «Советский экран» позже писал, что «известие о предстоящей киносъемке вызвало в монастыре целую революцию». Однако разрешение на съёмки получить удалось — на помощь пришло монгольско-бурятское правительство и Хамбо-лама, который дозволил заснять Цам.
Интересно, что Цам провели специально, поскольку съёмочная группа вот-вот должна была уезжать. Мистерию снимали сразу при минимальном количестве дублей. В киноведческой литературе наблюдаются определённые расхождения по поводу этого эпизода. Кто-то утверждает, что Цам снимали несколько раз. Оператор Анатолий Головня, рассказывая о съёмках, расставил все точки над «i»: «основной ритуальный танец и сам обряд сжигания фигуры злого духа никто не повторял», поскольку ритуал Цама нельзя было нарушать. Но отдельные музыкально-танцевальные элементы ламы охотно продемонстрировали ещё раз.
Во время Цама «ламы молились так же усердно, как подобало молиться в срок, и танцевали в таком же экстатическом порыве. Не отступали ни на шаг от ритуала. Сжигали фигуру духа ада на каменном жертвеннике»…
Танец снимался как бы изнутри, без какого-либо любования отдельными деталями (например, ритуальными масками), но и показывая их с необходимой выразительностью, на разных планах и ракурсах. Ламы, как отмечают, прониклись симпатией к Пудовкину и Головне. Когда режиссёр и оператор уезжали из монастыря, им преподнесли божков (возможно, статуи Будд) на голубых шёлковых платках (хадаках).
Интересен и ещё один «буддистский эпизод». По сюжету, ламы привели командующего интервентов к «Великому», который «не говорит, но всё понимает». Загадочным «Великим» оказался малыш-перерожденец — тулку. Это предыдущий настоятель монастыря, который обрёл новое тело. Однако вместе с этим перерождением произошло и ещё одно. По сюжету главного героя Баира англичане схватили в плен. Они расстреляли храброго партизана, но герой чудом выжил. Сами англичане, приняв Баира за потомка Чингисхана, попытались дать ему «новое рождение» в качестве правителя-марионетки.
Всеволод Пудовкин называл съёмки в Бурято-Монгольской АССР «удачными в творческой практике»: «Я поехал в новые, совершенно незнакомые мне места, я встречался с никогда не виданными мною людьми. У меня не было заранее придуманного сценария, существовал только его сюжетный план. Сценарий рос вместе с живыми наблюдениями, представляющими для меня постоянный острый интерес».
Сценарий, написанный Бриком, менялся. Пудовкин и Головня уже на месте съёмок сокращали жанровые сцены, достраивали эпизоды. Переработали и конец. Брик в финале хотел показать побег Баира в Москву. Пудовкин же снял сцену разгрома интервентов: Баир, оправившись от амнезии, вырвался из лап оккупантов с криками «Долой грабителей! Долой воров!». Англичане, оседлав коней, преследовали героя, но… Вдруг налетела буря, разметавшая интервентов.
Осенью съёмочная группа вернулась в Москву. Премьера фильма состоялась 10 ноября 1928 года. При организации кинопросмотра предлагалось проводить беседы о Монголии, быте монголов и о ненависти восточных народов к империалистам. В пособии «10 фильмов и политпросветработа вокруг них» были опубликованы тезисы и о том, как нужно относиться к буддизму.
«Половина населения в городах — ламы, монахи. Архитектура монастырей, типы и характер монахов, их религиозные обряды, священные танцы ярко отражены фильмой. Религия монголов — буддизм.
Учение Будды (мифического пророка-полубога типа Магомета, Христа) основано на отрицании воли, вере в загробную жизнь и поклонении силам природы. Фильма показывает жадность, хитрость и коварство буддийских монахов, опутывающих с помощью религии темных неграмотных монголов».
К фильму после премьеры отнеслись по-разному. Эйзенштейн считал, что в «”Чингисхане”» есть провал системы монтажа», Шмидт Паули после показа в Германии писал, что «это снова превосходный коммунистический, подстрекательский фильм о крайней несправедливости», а коллега по цеху Пудовкина — актёр и режиссёр Олег Фрелих заключил: «Для Пудовкина — это халтура».
📹Фильм можно посмотреть здесь.
Литература и источники:
1.Громов Е. Кинооператор Анатолий Головня. М.: Искусство, 1980.
2. 10 фильмов и политпросветработа вокруг них. М.: Союзкино, 1931.
3. Головня А. Экран — моя палитра. М.: Бюро пропаганды советского киноискусства, 1971.
4. Кауфман Н. «Потомок Чингис-хана». (Беседа с режиссером В. Пудовкиным) // Кино (М.). 1928. 28 февраля.
5. Авдеев А.Д. в монографии «Происхождение театра. Элементы театра в первобытнообщинном строе». – Л.-М., Искусство, 1959
«Politik und Gesellschaft», 1928.
6. Фрейлих О. Человек «несоветских настроений» // Искусство кино. 1993. № 6.
7. Две лекции Сергея Эйзенштейна о фильме «Потомок Чингисхана» // Киноведческие записки. 2004. № 68.