Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Как “Война и мир” пятнадцать раз начиналась

«Мы, русские, вообще не умеем писать романов в том смысле, в котором понимают этот род сочинений в Европе…», — начинает Лев Николаевич Толстой текст, в котором объясняет «что такое есть предлагаемое сочинение», названное позже «Войной и миром». Увлеченный историей декабристов, писатель все больше исследует мысль о «сопряжении» исторического образа и литературы и все больше отдаляется от первоначального замысла. О том, как черновики, корректуры и копии сложились в роман-эпопею, а Волконские стали Болконскими, расскажет выставка «Пятнадцать начал романа «Война и мир», привезенная, благодаря поддержке ПАО «Транснефть», Государственным музеем Л.Н. Толстого к коллегам — в Музей истории Дальнего Востока имени В.К. Арсеньева (Владивосток). В редкой семейной библиотеке нельзя отыскать «Войну и мир», да и времени на такие поиски вряд ли уйдет много — узнаваемые четыре тома корешок к корешку особняком стоят среди прочих книг. Десятки раз переизданный, переведенный на другие языки, почти неотдели

«Мы, русские, вообще не умеем писать романов в том смысле, в котором понимают этот род сочинений в Европе…», — начинает Лев Николаевич Толстой текст, в котором объясняет «что такое есть предлагаемое сочинение», названное позже «Войной и миром». Увлеченный историей декабристов, писатель все больше исследует мысль о «сопряжении» исторического образа и литературы и все больше отдаляется от первоначального замысла. О том, как черновики, корректуры и копии сложились в роман-эпопею, а Волконские стали Болконскими, расскажет выставка «Пятнадцать начал романа «Война и мир», привезенная, благодаря поддержке ПАО «Транснефть», Государственным музеем Л.Н. Толстого к коллегам — в Музей истории Дальнего Востока имени В.К. Арсеньева (Владивосток).

Фотографии предоставлены Службой цифрового развития Музея Арсеньева
Фотографии предоставлены Службой цифрового развития Музея Арсеньева

В редкой семейной библиотеке нельзя отыскать «Войну и мир», да и времени на такие поиски вряд ли уйдет много — узнаваемые четыре тома корешок к корешку особняком стоят среди прочих книг. Десятки раз переизданный, переведенный на другие языки, почти неотделимый от приписки «хрестоматийный», текст романа кажется монолитом. Каждое слово в нем плотно сцеплено с соседним, одна мысль подводит читателя к следующей. Для нас естественно, что в произведении давно классическом все выверено, а чего-то лишнего или недостающего быть не может. Но за видимой естественностью — большой труд, семь лет напряженной работы, сомнения и глубокая увлеченность свои делом не только признанного гения, но и простого человека. Исследования черновых вариантов рукописи романа дали возможность подступиться к этой теме, проследить изменения в мироощущении писателя. Выставка восстанавливает климат, в котором Лев Николаевич Толстой работал над «Войной и миром», и дает шанс приглядеться и понять, что сохранилось в рукописях, но ушло из печатного текста.

Набело перепечатанные страницы, например, не расскажут о силах, затраченных на их создание и автором, и его близкими. Ответственность за яснополянское  спокойствие, в котором были написаны все четыре тома, была на жене писателя, Софье Андреевне. На плечи ее легло воспитание четверых детей, родившихся в это семилетие, переписывание рукописей, их отправка в издательство. Много внимания в экспозиции посвящено теме семьи. С помощью совместных фотографий, картин, сделанных потомками писателя в Ясной поляне, и предметов быта воспроизводится то ощущение семейного счастья, главным творцом которого и была Софья Андреевна. В нелегком труде помогали Льву Николаевичу и другие члены семьи, о чем говорит, например, представленная на выставке переписка с сестрой жены, Елизаветой Андреевной Берс. В письме читается ее сильное участие к делу Толстого, желание помочь не только с поиском книг об описываемом им времени, но и с их анализом, прочтением. Работа писателя над романом обсуждается между членами семьи, что тоже мы видим в письмах. Лев Николаевич вкладывает в «Войну и мир» свое осознание семейности, сочиняет фамилии, встраивая их носителей в систему образов, наделяет семьи разными чертами. Его же семья в это время отчасти воплощает выписанный идеал — посильно занята общим делом, помощью в создании романа.

С портретов на посетителей выставки смотрят Толстой-жених, молодая Софья Берс с сестрой Татьяной, а вместе с ними — герои эпопеи, изображенные Михаилом Сергеевичем Башиловым, Константином Ивановичем Рудаковым, Андреем Владимировичем Николаевым, Леонидом Осиповичем Пастернаком и другими художниками. Здесь же – портреты исторических личностей и тех, кто  стал прототипом для некоторых персонажей. Соединение всех в едином пространстве выставки вторит их существованию в другом всеобщем пространстве — творческом мире писателя.

Особое место на выставке занимают рукописи. Благодаря специальному расположению текста можно слой за слоем рассмотреть правки автора разных лет. Это похоже на то, как считываем мы малейшие перемены в настроении человека через мимику, жесты, тон голоса.  Исправление падежей, конструкций предложений, имен, фактов — передает ход мысли писателя, его отношение к материалу.

В 1880-х, уже известный как автор великого романа, он делится с женой: «Всегда страшно начинать, когда дорожишь мыслью, как бы ее не испортить, не захватать дурным началом». Долгие поиски начала сопровождали Льва Николаевича и двумя десятилетиями до цитируемого письма, когда шла работа над «Войной и миром». Сейчас это «сочинение» разошлось на сотни экранизаций, театральных постановок. Оно живет на сцене, пленке, в монологах Наташи Ростовой, с волнением произносимых актерами-студентами на экзаменах. Лев Николаевич нашел исток, из множества начал выбрал верное. Посмотреть на то, какой внутренний путь он для этого проделал, можно во Владивостоке, выставка продлится до 16 января 2026 года.

Фотографии предоставлены Службой цифрового развития Музея Арсеньева
Фотографии предоставлены Службой цифрового развития Музея Арсеньева