— Мама, тебе всё равно не работать. Ну сходи за мальчишками, они же твои внуки! — голос Егора звучал раздражённо через телефон.
Галина Владимировна медленно отодвинула трубку от уха и посмотрела на экран. Номер сына. Звонил третий раз за утро. Она вздохнула и снова поднесла телефон к уху.
— Сынок, я тебе уже объяснила. Не могу. У меня своя жизнь.
— Какая жизнь?! Ты на пенсии! Юля вообще в командировку уезжает на неделю, а я по вечерам задерживаюсь. Кто детей забирать будет?
— Няню наймите. Или продлёнку оплатите.
— Мам, ты чего? Мы родные люди! За что платить, если ты свободна?
Галина Владимировна положила трубку на стол и закрыла глаза. Свободна. Какое странное слово. Год назад она действительно стала свободной. Но какой ценой.
***
Два года назад Галина жила в собственной двушке на окраине города. Работала бухгалтером в торговой компании, общалась с подругами, ходила в бассейн. Не роскошная, но достойная жизнь. В пятьдесят девять лет она не чувствовала себя старухой.
А потом Юлия забеременела вторым ребёнком.
— Галина Владимировна, давайте съедемся! — предложила невестка за семейным ужином. — Мы с Егором квартиру присмотрели. Четырёхкомнатная, в новостройке. Продадим вашу двушку и нашу трёшку, доложим немного — и всем будет просторно. Вы поможете с детьми, мы вам старость обеспечим.
Галина усмехнулась про себя. "Старость обеспечим". В пятьдесят девять лет.
— Ребята, я подумаю.
— Мам, ну чего думать? — вмешался Егор. — Одна живёшь, скучно же. А тут внуки рядом, семья.
Галина думала неделю. С одной стороны — действительно одиноко. Подруги разъехались, кто к детям, кто на дачу. С другой — насторожило выражение "поможете с детьми". Юлия не из тех, кто просит. Она ставит перед фактом.
Но Егор уговорил. Свою квартиру Галина продала за четыре миллиона. Молодые доложили три миллиона, взяли ипотеку на два. Купили четырёхкомнатную в спальном районе.
— Галина Владимировна, вам угловая комната. С балконом! — радостно объявила Юлия.
Угловая оказалась самой маленькой. Одиннадцать метров. Балкон завален коробками. Мебель из старой квартиры не влезла — только кровать и комод.
— Остальное на помойку, — сказала Юлия. — Зачем хлам тащить?
"Хлам" — это был бабушкин сервант, любимое кресло, книжные полки. Галина промолчала.
Первый месяц прошёл тихо. Галина старалась не мешать. Вставала в шесть, завтракала на кухне до того, как просыпались остальные. Днём убирала квартиру, готовила ужин. Вечером сидела в комнате, читала или смотрела телевизор через наушники.
Потом родился второй внук — Максим. Юлия взяла декретный отпуск на три месяца, потом вышла на работу.
— Галина Владимировна, вы же дома. Присмотрите за Максимкой. Я только на полдня, к обеду вернусь.
К обеду Юлия не возвращалась никогда. Приходила к шести, уставшая и злая.
— Что вы ему дали? Он кричит!
— Смесь, как вы сказали.
— Надо было кашу! Я же говорила!
Галина не помнила таких указаний, но спорить не стала.
Старший внук, Кирилл, пошёл в первый класс. Забирать его из школы поручили бабушке.
— Вам же по пути, — сказала Юлия.
По пути не было. Школа в двух километрах от дома. Галина ходила пешком, потому что на автобус жалко было тратить деньги. Пенсия — семнадцать тысяч. Из них пять откладывала на лекарства, три на мобильный и интернет. Остальное — на мелкие расходы. Просить у Егора стеснялась.
Однажды Юлия устроила разнос.
— Галина Владимировна, почему в холодильнике пусто?
— Я не знала, что нужно. Вы же сами ходите в магазин.
— У меня работа, дети! А вы что, заняты сильно?
— Юля, я могу сходить, но дайте денег. У меня нет.
— Как это нет?! Где ваша пенсия?
— На лекарства уходит.
— Лекарства?! У вас что, рак? Обычные таблетки копейки стоят!
Галина не ответила. У неё действительно проблемы со здоровьем — гипертония, артроз, начинающийся диабет. Таблетки стоили недёшево.
После этого Юлия стала оставлять деньги на продукты. Но всегда с замечаниями:
— Зачем такой дорогой творог взяли? Детям обычный подходит.
— Почему так мало мяса? Егору на неделю не хватит.
Галина чувствовала себя виноватой. Постоянно. Виноватой в том, что живёт в чужой квартире, ест чужую еду, занимает место.
Однажды она попыталась поговорить с сыном.
— Егор, мне неудобно. Может, я сниму комнату где-нибудь?
— Мам, ты чего? Какую комнату? На что?
— Ну… Попробую подработку найти.
— В твоём возрасте? Да кому ты нужна? — Егор махнул рукой. — Живи спокойно. Юлька просто устаёт, не обращай внимания.
Но не обращать внимания становилось всё сложнее. Юлия придиралась к каждой мелочи. Полотенце не так повесила. Суп пересолила. Максима поздно уложила. Кирилла рано разбудила.
Галина терпела. Куда деваться? Денег нет, квартиры нет. Она сама согласилась на этот переезд.
А потом случилось то, что перевернуло всё.
В марте Галина упала на улице. Поскользнулась на льду, сильно ушибла колено. Два дня пыталась ходить, но боль не проходила. Попросила Егора отвезти в поликлинику.
— Мам, у меня совещание. Вызови такси.
— Сынок, у меня денег нет на такси.
— Ну вызови за мой счёт!
Галина вызвала такси, поехала в больницу. Врач сказал — трещина. Назначил покой, мази, обезболивающие.
Дома Юлия встретила её с порога.
— Галина Владимировна, что с обедом? Егор голодный с работы придёт!
— Юля, я не могу. Нога болит.
— Ну и что? Постоять у плиты не можете?
Галина доковыляла до комнаты и легла. Нога пульсировала, голова раскалывалась. В дверь постучали.
— Галина Владимировна, Максим плачет. Он голодный.
— Юля, покормите его сами, пожалуйста.
— Я устала! Весь день на ногах! А вы что, целый день лежите!
Галина встала, прихрамывая дошла до кухни, разогрела детское питание, покормила внука. Потом приготовила ужин. Села обратно в комнату, выпила обезболивающее и заплакала.
Впервые за много лет.
Три недели она передвигалась с трудом. Юлия не помогала. Егор делал вид, что не замечает. Только старший внук, Кирилл, однажды спросил:
— Баба Галя, тебе больно?
— Немножко, солнышко.
— А почему мама кричит на тебя?
— Она устаёт, Кирюша.
Мальчик посмотрел на неё серьёзными глазами и ушёл.
Когда нога зажила, Галина приняла решение.
Ей помогла случайность. В автобусе она встретила бывшую коллегу, Надежду.
— Галь, ты чего такая худая? Что случилось?
Они вышли на остановке, зашли в кафе. Галина рассказала всё.
Надежда выслушала и сказала:
— Съезжай. Немедленно.
— Куда? У меня ничего нет.
— Ко мне. Я одна живу в двушке. Комната пустует, сдавать не хочу — замучаешься с квартирантами. Живи бесплатно, пока на ноги не встанешь. А работу я тебе найду. Моя знакомая ищет помощницу — документы разбирать, в архив раскладывать. Неофициально, но платят нормально.
Галина не поверила.
— Надя, почему ты это делаешь?
— Потому что мы двадцать лет вместе работали. И потому что видеть не могу, как хорошего человека в тряпку втаптывают.
Галина вернулась домой и объявила:
— Я переезжаю.
Юлия вскинула брови.
— Куда?
— К подруге. Она предложила пожить у неё.
— Надолго?
— Не знаю. Может, насовсем.
Егор вышел из комнаты.
— Мам, ты о чём? Какое "насовсем"?
— Егор, я год живу как прислуга. Меня не спрашивают, меня используют. Я устала.
— Мам, мы семья! Ты внукам помогаешь!
— Я выжатый лимон, Егор. Вы взяли мои деньги, вы взяли моё время, вы взяли мои силы. И ничего не дали взамен. Даже уважения.
— Это Юлька тебя настроила, да?
— Юлия ни при чём. Это я сама поняла.
Через три дня Галина собрала сумку и уехала. Надежда встретила её на пороге, обняла и сказала:
— Добро пожаловать домой.
Первый месяц Галина приходила в себя. Спала, ела нормально, гуляла. Потом вышла на работу — разбирала архивы в небольшой строительной фирме. Платили двадцать пять тысяч в месяц. Для неё это были огромные деньги.
Егор звонил каждую неделю.
— Мам, когда вернёшься?
— Не вернусь.
— Как это?!
— Очень просто. Я живу у Нади, работаю, чувствую себя человеком.
— А как же внуки?
— Егор, внуки — твои дети. Это твоя ответственность.
— Мам, ты обязана!
— Я никому ничего не обязана.
Первый год Галина не виделась с сыном. Он обижался, не звонил. Юлия тем более.
А сегодня — звонок. Третий за утро.
Галина взяла трубку.
— Егор, я сказала — не могу.
— Мам, они твои внуки! У тебя совесть есть?
— Совесть есть. Поэтому и отказываюсь. Я год была вашей бесплатной няней. Хватит.
— Мы тебе квартиру купили!
— Вы купили квартиру на мои деньги. Четыре миллиона — это моя доля. Я имела право на эти деньги.
— Ну и забери их!
— Хорошо. Вернёшь четыре миллиона — заберу. С процентами за два года.
Егор замолчал.
— Ты чего несёшь?
— Я говорю правду. Ты использовал меня. Юлия использовала. Вы думали, я буду терпеть до смерти. Не буду. Я живу свою жизнь. Наконец-то.
— Да кто ты такая, чтобы...
Галина положила трубку.
Вечером она сидела на кухне с Надеждой, пила чай.
— Звонил? — спросила Надежда.
— Звонил. Просил забрать внуков из школы.
— И что ты?
— Отказала.
Надежда кивнула.
— Правильно сделала.
Галина посмотрела в окно. За стеклом темнело небо, зажигались огни в соседних домах. Где-то там, в одном из этих домов, её внуки ложились спать. Ей было их жаль. Но возвращаться — нет.
Она слишком долго жила для других. Сначала для мужа, который ушёл к другой. Потом для сына, который вырос и забыл о ней. Потом для невестки, которая превратила её в прислугу.
Теперь она живёт для себя. В шестьдесят один год она наконец свободна. И эту свободу она не отдаст. Никому.