В глубинах человеческой души скрываются запреты, которые формируют не только характер, но и способы взаимодействия с миром вокруг. Один из таких запретов властный голос внутреннего родителя: «Не будь близким». Этот запрет, обращённый к ребенку, становится основой архитектуры личности, возведённой на фундаменте непроницаемых стен и эмоционального отчуждения, базисной основой для формирования именно шизоидного типа личности.
Детские восприятия и интерпретации непредсказуемы, но когда звучат подобные укоры или предупреждения, как: «Только мы тебя поймём», «Все остальные хотят использовать», «Только мама тебя не оставит», вокруг внутреннего мира вырастает жесткий барьер. Он становится невидимым, но непроницаемым палисадником, отделяющим от мира так же крепко, как стена каменного замка. Вырастая, ребёнок став взрослым, превращается в мастера защиты, чья особенность состоит в выстраивании стремительных, ярких, но холодных, формальных, дистанцированных отношений, часто лишённых настоящего внутреннего контакта.
Психологический портрет шизоидного типа выражает парадокс — в его основе лежит не отвержение желания близости, а её запретная природа, деформированная родительскими тенями и страхами. Любовь, сопереживание, сопричастность — словно искры, мимолетные вспышки, которые то вспыхивают ярко, то гаснут, уступая место глубокой отрешённости и пустоте. Зачастую наблюдается резкая непоследовательность в социальном поведении: от стремления к мгновенной глубокой связи до резкого ухода в эмоциональную пустыню, где никакая просьба, никакое слово не способно пробить толщу отчуждения.
Шизоидный тип не выстраивает отношения по обычным, общепринятым законам. Это мастер отстранённых связей — отношений, где нет пространства для уязвимости, эмоционального обмена, настоящей близости. В этих отношениях чувства стерильны, а дистанция сохраняется не столько из безразличия, сколько из глубочайшей потребности защитить ранимое «я» от повторения ран детства. Желание близости оказывается в плену собственного запрета, голос души заглушён неусыпной охраной страха и недоверия.
Жизнь под таким запретом приобретает оттенок эпохального одиночества паладина — отрыв от мира становится одновременно и защитой, и приговором. Каждое движение в сторону сближения будто шаг в пространство неопределённого риска, каждый контакт либо мгновенно пронзает близостью, либо приводит к катастрофическому отторжению, словно ледяной шторм, сковывающий человеческое сердце. В этом вечном колебании между крайностями и рождается особый психологический стиль, одновременно берегущий личность от боли, но и запирающий в тюрьму собственной уязвимости. В таком тонком и сложном психологическом устройстве выражена сущность парадокса человеческих отношений — стремление к близости, переплетённое с невозможностью её достичь, запрос на принятие, порождённый избирательностью воспитания и слов, звучавших в детстве.
Больше информации про автора на сайте
Сайт про S-теория развития личности