На краю мира, там, где песок перешептывается с пеной, жила девушка по имени Элиана. Она любила море не за его буйство, а за ту тихую, бездонную грусть, что таилась в его глади, уходящей за горизонт. Она приходила на берег, чтобы слушать шепот волн, чувствуя, как в ответ на него отзывается что-то древнее и забытое в ее собственной душе.
Однажды море повело себя странно. Вода, обычно игравшая всеми оттенками синего, стала абсолютно прозрачной, словно растопленный хрусталь, пронизанный всполохами живой бирюзы. Оно замерло, затаив дыхание. И тогда Элиана увидела.
Из-за горизонта, плавно и величаво, плыли семь гигантских рыб. Их силуэты были подобны белым акулам, властителям глубин, и от одного их вида должно было сжаться сердце от ужаса. Но Элиана не испугалась. Она почувствовала исходящую от них нежную, тонкую доброту, древнюю, как само время, и мудрую, как память океана. Шесть из них были огромны, но седьмая... седьмая была подобна плавучему острову, воплощенной мощи и благородства.
И рядом с этой величественной рыбой, скользя по воде, словно по шелку, плыла девушка. Ее длинные волосы были цвета ночи, в которую вплелись серебряные нити лунного света, а глаза сияли мягким свечением глубинных жемчужин. От нее исходило чувство чего-то невыразимо родного и бесконечно древнего.
Эти рыбы были Стражами Глубин, они остановились в почтенном отдалении, а девушка вышла на берег. Ее босые ступни не оставляли следов на песке. Она подошла к Элиане, и в ее взгляде плескалась целая вечность. Не говоря ни слова, она странно и нежно потянулась к Элиане, и та, не в силах сопротивляться, шагнула навстречу.
Девушка из моря мягко приобняла Элиану и положила голову ей на плечо. И в этом прикосновении не было ничего случайного. Это было возвращение. Это было падение капли в океан после долгого странствия по рекам. Элиана закрыла глаза, и сквозь нее хлынули воспоминания, ей не принадлежавшие, и в то же время - самые ее собственные.
Она увидела себя - ту, что пришла из моря, и ту, что стояла на берегу. Они были двумя половинками одной души, разлученными в начале времен. Та, что на берегу, выбрала путь земли - тяжесть, форму, мимолетность жизни. Та, что из моря, осталась в вечном потоке, в бесконечной памяти воды, хранительницей древних истин.
«Мы скучали», - прошептал ветер голосом морской девы.
И Элиана поняла, что ее тоска по морю была на самом деле тоской по самой себе. По той части, что хранила мудрость ее предков, ее прошлых жизней, ее вечной сути. Стражи Глубин, те, что казались акулами, были защитниками этой мудрости. Они были не ужасом глубин, а их сияющим сердцем, принявшим грозную форму, чтобы отпугнуть профанов. Их доброта была добротой вечности, что принимает все и никуда не торопится.
Они стояли так, слившись в одном объятии, и море вокруг них сияло, как расплавленный алмаз. Две души, земная и морская, на миг снова стали единым целым. Не нужно было слов. Вся боль одиночества, все тревоги и страхи растворялись в этом безмолвном диалоге, уступая место всеобъемлющему, тихому счастью.
Когда морская дева медленно отступила, ее глаза говорили: «Я всегда с тобой. Ты только прислушайся к шепоту волн внутри себя».
Она вернулась в хрустальную воду и, скользнув к огромной рыбе, скрылась в бирюзовых переливах. Семь исполинов столь же величаво развернулись и поплыли обратно за горизонт.
Море снова зашумело, вернув свои привычные краски. Но Элиана знала - теперь оно было другим. Оно было зеркалом ее собственной души, бездонной, древней и волшебно прекрасной. Она больше не стояла на берегу. Она была и на берегу, и в море. Она была целой.
И иногда, прикладывая руку к груди, она чувствовала, как внутри плещется тихая, прозрачная волна, отливающая бирюзой, и слышала эхо объятия, которое длится вечно.