Глава 8.
Я выпрямляю спину, стараясь сохранить остатки достоинства.
– Я работаю, – отвечаю я с нарочитым спокойствием и возвращаюсь к мытью полов, делая вид, что его присутствие меня совершенно не волнует. Но руки не слушаются, движения получаются резкими и нервными. Швабра с силой погружается в ведро, и вода выплёскивается на пол, разбрызгиваясь по моим старым кроссовкам. Вот же...
Краем глаза замечаю, что Илья не уходит. Он стоит, небрежно засунув руки в карманы идеально выглаженных брюк, и внимательно наблюдает за мной. Его присутствие ощущается физически, вокруг меня будто электрическое поле коротит. Я чувствую его взгляд каждой клеточкой тела, и это сводит с ума.
– Работаете уборщицей? – в голосе Ильи слышится недоумение. – Полина Игоревна, вас никто не увольняет с должности начальника отдела.
Я снова поднимаю на него взгляд. В полумраке коридора его глаза кажутся почти чёрными, пронзительными, изучающими.
– Очень смешно, Илья Александрович, – выдавливаю из себя с фальшивой уверенностью, которая никак не отражает моё внутреннее состояние. – Но я, знаете ли, привыкла действовать на опережение. Вдруг завтра что-нибудь ещё в моей работе вызовет у вас сомнения…
Он молча бросает взгляд на часы, и я замечаю блеск дорогих запонок. Контраст между нами сейчас особенно разителен: он – в безупречном костюме, я – в старых джинсах со шваброй. В прошлом мама и отчим говорили, что он мне не подходит, что мы из разных миров. Что ж, теперь я могу сказать то же самое, только в обратную сторону. Теперь это я недостаточно хороша для него.
– Ладно, дело ваше, – пожимает плечами Илья. – Уже поздно. Если вы заканчиваете, я могу попросить водителя отвезти вас домой.
Его предложение звучит как пощёчина, как жалкая подачка бедной сотруднице от доброго начальника. Ну уж нет, справлюсь и без него.
– Я ещё не заканчиваю, – отвечаю сухо, снова погружая швабру в ведро, давая понять, что разговор окончен. – Хорошего вечера, Илья Александрович.
Он смотрит на меня ещё пару секунд и потом кивает.
– Хорошего вечера, Полина Игоревна.
Когда его шаги затихают в коридоре, я снимаю резиновые перчатки и касаюсь ладонями разгорячённых щёк. Хорошо, что здесь не так светло, и он не увидел, как я покраснела под его взглядом.
Заканчиваю мыть полы, стараясь не думать о том, как унизительно всё это выглядело. Начальник отдела маркетинга со шваброй в руках... Что ж, зато теперь Илья точно знает, что я не из тех, кто боится испачкать руки. А вообще, плевать, что он подумал насчёт моей подработки. Я ничего запрещённого не делаю. Я всего лишь пытаюсь выжить и помочь своей семье, как могу.
Быстро переодеваюсь, складываю инвентарь и почти бегом спешу в метро. Мама уже ушла на работу, и Ася осталась дома одна. Я обещала быть дома вовремя, но уже опаздываю на полчаса…
***
На следующий день я работаю до обеда, стараясь сделать максимум из запланированного. Руки чуть ли не летают над клавиатурой, и я почти не отвлекаюсь на кофе и разговоры.
Сегодня мы с сестрой и мамой едем в клинику, в которой наблюдается Ася. Очередной плановый осмотр перед операцией в Китае – операцией, которая должна вернуть ей возможность ходить. Вернуть ей полноценную жизнь.
После осмотра заведующий отделением просит меня зайти к нему в кабинет, а мама с Асей остаются в коридоре.
– Присаживайтесь, Полина Игоревна, – говорит доктор Савельев, указывая на стул. – У меня для вас информация из китайской клиники.
Я напрягаюсь, потому что что-то в его тоне мне не нравится. Его голос звучит слишком официально, и это только усиливает мою тревогу.
– В общем, они изменили условия, – продолжает он, глядя в бумаги. – Просят внести предоплату за операцию в размере пятидесяти процентов в течение двух недель.
Меня словно окатывает ледяной водой. Что?!
– Но... мы же изначально договаривались, что оплата будет в декабре, перед самой операцией, – мой голос дрожит. – У меня сейчас нет такой суммы.
– Я вас прекрасно понимаю, – кивает доктор с искренним сочувствием. – Мне жаль, но это их новые условия. Экономическая ситуация, курсы валют... Вы знаете, как это бывает.
– Можно как-то отсрочить платёж? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри разрастается паника. – Хотя бы на месяц?
– Боюсь, что нет, – мужчина качает головой. – Они предупредили, что, если предоплата не поступит в течение двух недель, они передадут вашу квоту другому пациенту. А следующая будет только в середине следующего года.
Это ещё почти год… Ася не может ждать так долго. С каждым месяцем нервные окончания атрофируются, мы и так делаем всё возможное, чтобы держать их в тонусе, но этого недостаточно на такой длительный срок.
– Я поняла вас. Я достану деньги, – твёрдо говорю я, хотя понятия не имею, как это сделать. – Две недели, значит две недели.
Выхожу из кабинета на ватных ногах, глубоко дыша и пытаясь взять себя в руки. Нужно успокоиться. Ася не должна ничего заподозрить. Она не должна видеть мой страх, мою панику.
– Ну что там? – спрашивает мама, когда я подхожу к ним.
– Всё хорошо, – я улыбаюсь, ничем не выдавая своё волнение. – Обычные формальности.
– Точно всё хорошо? – уточняет Ася, подозрительно глядя на меня.
– Абсолютно, – киваю я, наклоняясь и целуя её в лоб. – Поехали домой, мне сегодня больше не нужно на работу.
***
Когда мы возвращаемся в нашу квартиру, Ася на инвалидной коляске едет в свою комнату, чтобы продолжить учёбу, мама идёт на кухню готовить нам обед, а я иду к себе. Закрываю дверь и наконец-то позволяю себе выдохнуть.
Где мне взять столько денег за две недели? Мы и так экономим на всём, я работаю на двух работах, мама берёт дополнительные смены... Но этого недостаточно.
Кредит? Но кто даст мне такую сумму?
Мысль приходит внезапно. Борис. Может быть хоть здесь и сейчас он будет чем-то полезен. У него ведь были деловые партнёры, состоятельные люди. Может, кто-то из них сможет помочь его дочери? Я ненавижу саму мысль о том, чтобы просить о помощи у людей, связанных с ним, но ради Аси я готова переступить через свою гордость.
Я достаю из ящика стола большую папку с документами. Здесь должен быть его старый ежедневник. Нахожу в контактах пять имён с номерами телефонов. Это люди, с которыми Борис вёл дела, и чьи фамилии я смутно помню из той, другой жизни.
Набираю первый номер. «Абонент временно недоступен». Второй – то же самое. Третий не отвечает. На четвёртом номере мне говорят, что человек, которого я ищу, умер. Остаётся последний.
– Алло? – отвечает пожилой мужской голос после третьего гудка.
– Здравствуйте, Алексей Никифорович, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал добродушно и уверенно. – Вас беспокоит Полина, падчерица Бориса Аронова. Помните такого?
– Борю-то? Конечно помню. Земля ему пухом. Как там Ася? Так и не оправилась после аварии?
– Я об Асе и хотела с вами поговорить, – я тяжело выдыхаю, собираясь с духом. – Ей будут делать операцию, и попросили предоплату перевести. В общем, Алексей Никифорович, может вы бы могли занять нашей семье немного денег? Я хорошо зарабатываю и верну вам всё до копейки, клянусь.
Мужчина молчит. Я почти физически ощущаю, как он обдумывает мои слова. Эта пауза кажется вечностью, и с каждой секундой моё сердце сжимается всё сильнее.
– Полина, а давай встретимся, – наконец говорит он. – Обсудим всё лично. Как насчёт ужина в пятницу вечером?
Меня не особо привлекает перспектива ужинать с ним, но ради сестры я готова пойти на это. В конце концов, это всего лишь ужин.
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Спасибо вам.
Старик называет адрес и время. Я записываю, чувствуя, как внутри всё съёживается от неприятного предчувствия. Но я делаю это не ради себя, а ради Асеньки, и это придаёт мне сил и уверенности.
***
Вечером мы ужинаем втроём, но ни я, ни Ася почти не притрагиваемся к еде. После больницы сестра всегда немного сникает. Я знаю, как она ненавидит эти визиты, как ей тяжело видеть жалость в глазах врачей, как она устаёт от бесконечных обследований и вопросов. Мама понимает, в чём дело, поэтому не настаивает на том, чтобы мы ели. Я знаю, что ей тоже нелегко, но её состояние сейчас волнует меня меньше всего. Всё моё внимание, все мысли только об Асе.
Когда мама уходит на ночную смену, и мы с сестрёнкой остаёмся вдвоём, я предлагаю ей устроить вечер совместного просмотра сериала и заказать пиццу. Её любимую – с ананасами. Хочу устроить ей маленький праздник, увидеть её улыбку.
Глаза Аси моментально загораются. Моё сердце тает от любви и нежности к этой хрупкой девочке, которая, несмотря на все испытания, не разучилась радоваться мелочам.
– Правда? А можно ещё колу заказать? – воодушевлённо спрашивает она, и в её голосе столько детского восторга, что я невольно улыбаюсь.
– Конечно, милая, – подмигиваю я. – Всё, что угодно. Сегодня наш вечер!
Мы с Асей выбираем лёгкий комедийный сериал и устраиваемся на кровати в её комнате, пока ждём пиццу.
– Поль, – вдруг говорит сестра, глядя на экран, где идёт заставка сериала. – Ты правда думаешь, что операция поможет, и я смогу ходить?
Я смотрю на её худенькое лицо, на большие глаза, в которых столько надежды и страха одновременно, и чувствую, как болезненно сжимается сердце. Я не могу подвести её. Ни при каких условиях.
– Конечно, сможешь, – отвечаю я, крепче обнимая её за плечи. – Я тебе обещаю, что так и будет.
Мы смотрим первую серию, смеёмся над дурацкими шутками и нелепыми моментами, и я вижу, как Ася постепенно расслабляется. Это моя маленькая победа – видеть её улыбку после мучительного дня в больнице.
Через тридцать минут в дверь звонят, и я вскакиваю с кровати.
– А вот и пицца приехала! – радостно объявляю я, и Аська хлопает в ладоши. – Сейчас будем пировать!
Я иду к двери, на ходу доставая карточку из кошелька. Улыбаюсь, предвкушая вкусный ужин и продолжение идеального вечера с сестрой. Даже не смотрю в глазок, потому что уверена, что это курьер.
Открываю дверь с улыбкой и застываю на месте, потому что на пороге стоит… Илья. И нет, он не подрабатывает доставщиком пиццы, термосумки в его руках нет...
Конец ознакомительного фрагмента.
Продолжение книги на Литнет: https://litnet.com/ru/book/narushaya-zaprety-boss-byvshii-b552871