У каждого мужчины после пятидесяти есть маленький, но очень упрямый внутренний мальчик. Этот мальчик помнит, как он бегал по двору в сандалиях на босу ногу, как забивал гол в ворота из двух портфелей, и как сердце впервые заколотилось при виде одноклассницы Кати в белой блузке. И вот этот мальчик, глядя в зеркало на седые виски и морщины у глаз, решительно не понимает, что произошло. Внутри-то он всё тот же!
А снаружи – Петр Иванович. С легкой тяжестью в животе, приобретенной на корпоративах, с парой болячек, как уважающего себя автомобиля с пробегом, и с мудрым, немного усталым взглядом на жизнь.
Именно этот внутренний мальчик и шепчет Петру Ивановичу на ухо, когда он видит в парке смеющуюся девушку лет двадцати пяти: «А что, Петя? Она же как лучик солнца! Представь, как бы она могла освещать твою осеннюю, такую мудрую жизнь!»
И Петр Иванович представляет. Он представляет не пошлости, нет. Он представляет романтику! Как они вместе путешествуют, а он, умудренный опытом, показывает ей мир. Как она смотрит на него с восхищением, слушая его истории о том, «как было раньше». Как он, помолодевший духом, водит ее в рестораны и чувствует на себе завистливые взгляды. Это мечта не столько о теле, сколько об иллюзии – иллюзии того, что время можно обмануть.
А что же «лучик солнца», та самая девушка, ну, скажем, Катя?
Катя как раз бежит по тому самому парку. В наушниках у нее Моргенштерн (или кто там сейчас популярен, Петр Иванович не в курсе). В голове – планы на вечер с друзьями, карьерные амбиции и переписка с парнем, который вечно забывает купить молоко. Ее взгляд скользит по Петру Ивановичу, удобно устроившемуся на лавочке. Мозг выдает молниеносный анализ: «Классное пальто. Наверное, чей-то папа. Выглядит уставшим. Интересно, он пользуется нельзяграммом?»
Мысль о том, чтобы подойти к этому мужчине и завести разговор о «высоком», вызывает у Кати легкую панику. Что они будут делать? Он будет рассказывать про свою дачу и давление, а она – пытаться объяснить ему мемы? Это же катастрофа несовместимости галактик!
Ей нужен ровесник, который будет так же бестолково и весело искать свой путь. Который поймет ее манеру шутить, разделит ее тревоги о будущем и сходит с ней на концерт, где уши будут закладывать от басов.
Петр Иванович для Кати – это из другой вселенной. Вселенной, где говорят на непонятном языке, беспокоятся о других вещах и смотрят «Вести» в девять вечера.
Так и живут эти два мира параллельно. Один мечтает о том, чтобы весна пришла в его золотую осень и согрела ее своим теплом. Другой – весна – даже не подозревает, что осень в ней так нуждается. Она просто цветет, торопится жить и ищет свою собственную, такую же зеленую и неопытную, весну.
Ирония судьбы в том, что сам Петр Иванович, в свои двадцать пять, наверняка смотрел на дам бальзаковского возраста с таким же недоумением, с каким Катя смотрит теперь на него. Круг замкнулся.
Так что, уважаемый Петр Иванович, ваша мечта прекрасна и понятна. Но, увы, законы физики и биологии пока не отменяли. Ваша «весна» ждет вас там, в прошлом, в воспоминаниях о той самой Кате в белой блузке. А нынешняя весна торопится по своим, совсем другим, делам. И, возможно, это даже к лучшему. Ведь кому нужны суетливые подснежники в вашем таком уютном, мудром и красивом осеннем саду?