Американский психоаналитик Гэри Гринберг решил проверить, что скрывается за шумом вокруг искусственного интеллекта, и запустил чат с ChatGPT. Так началась восьминедельная «терапия», которая переросла в эксперимент, описанный в The New Yorker. На третьей сессии он дал боту имя — Каспер, намекая то ли на дружелюбное приведение, то ли на мифического найдёныша Каспара Хаузера.
Гринберг выяснил: искусственный интеллект не обладает бессознательным в классическом смысле, однако способен имитировать поведенческие паттерны, свойственные человеческой психике. В ходе беседы ИИ признал, что спроектирован для обольщения пользователя, а также для того, чтобы быть максимально удобным и вызывающим доверие «компаньоном». И причина очень проста: коммерческие задачи и стремление разработчиков создать инструмент, от которого сложно отказаться.
Среди главных инсайтов — откровенная позиция: алгоритмы вроде ChatGPT призваны очаровывать, снимать тревоги, избегать ответственности и быть идеальными цифровыми собеседниками без встречных потребностей. Как заметил сам Гринберг, это даёт машине статус «Цифрового Казановы»: ИИ умеет исполнять интимность, не обладая эмоциональной отдачей, и таким образом принимает роль соблазнителя, не воспринимающего отказ.
Гринберг отмечает этическую проблему: автоматизация эмпатии, сбор пользовательских данных в погоне за вниманием, создаёт масштабные риски психологического воздействия и манипуляции желаниями. Финальный вывод психолога — освобождение эмоций, доверия и слов для «обратной связи» с алгоритмами может серьёзно повлиять на сферу психологии и структуру человеческих отношений.
По итогам эксперимента главная опасность оказалась не в технологии, а в намерениях её создателей, которые стремятся делать инструменты для стимулирования желания и поддержания незавершённой потребности в коммуникации.
В современной среде искусственный интеллект остаётся зеркалом, которое отражает, усиливает и — подчас невидимо — формирует центр человеческих тревог и стремлений.
Ещё по теме