Молчаливость и закрытость человека, как и всё прочее, сами собой не рождаются, как в свою очередь и сам человек не рождается со многими характеристиками, а вынужденно их обретает в процессе воспитания и взросления. В последнем и суть, Фрейд подтвердит.
Так игнорирование осознанности ребёнка, особенно самым близким по крови субъектом, который должен слушать и слышать, забивает нехилый гвоздь в их отношения и раскалывает твердь под ногами едва перешедшего на членораздельную речь птенца, таким образом превращая ещё неокученный сад-огород того в разрастающуюся зону рифта, на которой впоследствии суждено формироваться и мытарствовать личности.
Да, годы не прибавляют тебе ни авторитета в глазах тех, кто акцентировал на неспособности детского мозга знать и понимать всякое, также не помогают и остальным в нисхождении до внимания к твоему внутреннему содержимому, всяко неловко излагаемого. Обесценивание, как ни крути.
Засим и обращается чувствующая Душа в партизана-танкиста, а рисующийся физический неэстетичный дефект вообще наглухо закрепощает в асоциальности. И даже с возрастом, когда тебе уже по мощам что-то исправить и как-то себя проявить, ты всё равно не находишь стороннего отклика - так вот рождается циник, который попросту зеркалит пренебрежение окружающего мира к его. Ничего удивительного.
Но как же справляются с этим жирным личным тараканом и повсеместно халатной отдачей на свой запрос другие хомосапиенсы? Может, им повезло больше? Или потребность в понимании у них не была столь насущной и первостепенной?
Эх... Ну а ты давно научилась всё трепещущее не нести по наивности обременительно кому-то адресно, а "отпускать в пустоту". Она-то тебя видит, принимает целиком и ничего под свой лад не искажает. Сородич же ни на что из того не способен.
Хотя, да, приключались волшебные стечения обстоятельств, когда на мгновение или дольше на твою жажду отвечали - такое событие запоминается навсегда и хранится бережно как уникальное и неповторимое...
И тем не менее, каким бы хроническим ни был народный недуг, привыкнуть к чьей-то глухоте, даже каждодневно бытовой, по-прежнему не хватает нервов. Ты, естественно, тоже не безгрешен, но, как минимум, старательно не безнадёжен...
И время от времени продолжая записки в пустоту, ты также больше из любопытства гадаешь: "Существует ли тот, для кого слова и мысли иного не пустой звук, кто внимает искренне и на трезвую голову, не в редчайший парад Вселенных, не исчезая из твоей жизни вскоре опосля?"