Салют, камрады!
Бывают места, которые становятся частью твоей души. Не пейзажем, не картинкой, а именно частью, без которой ты уже не полон. Таким для меня стало озеро Рица.
Недавно я переступил порог этого ощущения в сотый раз. Сто раз я приходил к её воде, как приходят к старому, мудрому другу — не для того, чтобы говорить, а чтобы молчать и слушать.
Я помню её шепот в разные времена. Зимний шепот, когда она, закованная в прозрачный лёд по краям, дышала стылым парком, а снег на склонах Агепсты лежал нерушимым саваном. Вся долина замирала тогда в белом безмолвии, и только ветер, задевая верхушки пихт, наигрывал старинную, печальную мелодию.
А весной... Её пробуждение было тихим чудом. На фоне тёмной хвои пихт и ослепительных шапок гор, ещё спавших в снегах, лиственные леса — буки, грабы, дубы — только-только начинали кутаться в дымку первой зелени. Ещё не листва, а лишь лёгкое, изумрудное марево, прозрачные пятна, сквозь которые просвечивало небо. Но в этом был весь смысл воскрешения природы — в этом хрупком, фантастическом контрасте вечного снега, вечнозелёных исполинов и юной, трепетной зелени.
Помню её летний смех, когда она вся искрилась и переливалась на солнце, зеленая и глубокая, как сама вечность. Лес, отражаясь в ней, уходил вниз головой в свою же темную, прохладную бездну. И казалось, что вот он — предел ясности, сама суть изумрудного света, растворенная в ледниковой воде.
А осенью Рица становилась задумчивой и торжественной. Она впитывала в себя золото и багрянец склонов, становясь похожей на расплавленную бронзу.
Листва кружилась в медленном танце и ложилась на воду бархатными пятнами, а воздух, прозрачный и острый, как клинок, обрезал все лишние мысли.
Но сегодня, в этот сотый раз, я не искал в ней ни зимней строгости, ни летнего блеска. Я просто стоял и смотрел, как туман цепляется за склоны, как меняется свет, как вода лениво лижет валуны у берега. И она открылась мне не зрелищем, а состоянием. Состоянием абсолютного покоя.
Сто раз — это не статистика. Это летопись. Летопись души, в которую это озеро вписало свои самые важные страницы: о тишине, о постоянстве, о красоте, что не требует слов.
И я знаю, что приду ещё. Потому что настоящая красота не приедается. Она, как верный страж, всегда на своем посту.
И нужно лишь иногда приходить к ней, чтобы убедиться, что в мире ещё есть незыблемые и вечные вещи.
Позавчерашняя встреча с Рицей проходила на катере Сталина.