Когда мать выбирает не ребёнка
В гримёрках «Вахтанговки» ходят слухи, что Людмила Васильевна Максакова последние годы не произносит имя своей дочери Марии* вслух. Просто делает паузу, как будто та умерла. А ведь речь о родной крови, о девочке, которой она сама дала жизнь в далёком 1977-м. Что случилось между театральной королевой советской сцены и её младшей дочерью, оперной дивой Марией Максаковой*? Почему женщина, пережившая все мыслимые драмы – от смертельного ДТП до судебных баталий, – не простила собственному ребёнку того, что многие сочли бы просто жизненным выбором?
Сегодня мы разберём эту историю по косточкам, потому что здесь замешано всё – предательство, политика, деньги, убийство и та самая материнская любовь, которая вдруг взяла и треснула, как фарфоровая ваза.
Украинский капкан: как география разрушила семью
А началось всё с того, что Мария* влюбилась. Не в принца, не в артиста, а в депутата Дениса Вороненкова. Да-да, того самого, который потом сбежал в Киев и получил пулю в центре украинской столицы. Когда дочь объявила матери, что уезжает вслед за мужем на Украину, Людмила Васильевна восприняла это как пощёчину. Не просто переезд в другую страну – личное предательство, плевок в лицо всему, во что верила семья.
Представьте себе картину: 2017 год, квартира на Краснопресненской набережной, где Максакова-старшая прожила полвека. Дочь пакует чемоданы, а мать стоит у окна и молчит. Такое молчание, что стены трещат. Никаких слёз, никаких объятий на прощание. Только ледяное: «Поезжай».
И Мария* поехала. А потом случилось то, что случилось – Вороненкова застрелили прямо возле отеля «Опера». Весна 2017-го, выстрелы, кровь на асфальте, вдова с младенцем на руках. Любая мать бросилась бы к дочери, верно? Сказала бы: «Приезжай, я здесь, я с тобой». Но не Людмила Васильевна. Когда журналисты попросили её прокомментировать убийство зятя, она выдала фразу, от которой мороз пошёл по коже:
«Туда ему, изменнику, и дорога».
Холоднее не придумаешь. Дочь овдовела, внук остался без отца, а бабушка считает, что так и надо. После этих слов все поняли – мост между ними сгорел дотла.
Квартирный вопрос: когда недвижимость дороже крови
Но это было только начало. А теперь внимание – самое сочное. Оказалось, что пока Мария оплакивала мужа в Киеве, в Москве против неё затевался судебный заговор. Старшие дети певицы – Илья и Люда, оставшиеся с бабушкой Людмилой Васильевной, – вдруг решили отсудить у матери квартиру. Не какую-нибудь однушку на окраине, а 260-метровые апартаменты на Краснопресненской набережной. Цена вопроса – десятки миллионов рублей.
Мария* узнала об иске случайно. Никто не предупредил, никто не позвонил. Как она сама рассказывала журналистам:
«Расчёт был на то, что я в принципе не узнаю об иске. Моя мама находится под гипнозом „невероятного мужского обаяния" Тюрина, то делает всё, что он скажет. Поэтому стыдливо умолчала, ничего мне не передав».
Владимир Тюрин – бывший муж Марии*, отец старших детей. Именно он, по словам певицы, организовал всю эту комбинацию. А Людмила Васильевна? Она, получается, была в курсе и молчала. Собственная мать помогала отобрать у дочери жильё. Это ли не финальный аккорд разрыва?
Мария* пыталась дозвониться до матери, стучалась в дверь московской квартиры. Но дверь так и не открылась. Она говорила потом в интервью, что простила всех и готова к примирению. Но разве можно простить такое? Разве можно забыть, что самый родной человек отвернулся именно тогда, когда ты на дне?
Внук-бастард: как Людмила Васильевна делила детей на сорта
У Людмилы Максаковой четверо внуков. Старших от Владимира Тюрина – Илью и Люду – она обожает, балует, считает продолжением рода. А вот младшего Ваню, сына Марии и убитого Дениса Вороненкова, практически не признаёт. В семейных разговорах его называют не иначе как «тот мальчик». Как будто он не внук вовсе, а случайный попутчик.
Почему такая дискриминация? Потому что отец Вани – предатель, перебежчик, враг. И ребёнок автоматически записан в ту же категорию. Логика железная, если забыть, что речь идёт о невинном младенце. Мария* рассказывала, что бабушка ни разу не поинтересовалась, как растёт мальчик, не прислала ни открытки, ни подарка. Будто его нет.
Это больно ударило по певице. Она выросла в семье, где кровные узы значили всё. Мать, при всей своей занятости и холодности, всё же оставалась матерью. А теперь эта же мать зачёркивала её сына. Как с этим жить?
Романы, сплетни и Стас Садальский: когда жизнь превращается в сериал
Пока Мария* металась между Киевом и Москвой, пытаясь спасти хоть какие-то отношения с родней, Людмила Васильевна жила своей жизнью. И жизнь эта была полна неожиданностей. В 2019-м, когда актрисе исполнилось 84, она попала в больницу. Пресса гудела, поклонники волновались. А на первый план вышел неожиданный персонаж – Стас Садальский.
Артист то и дело публиковал посты о Максаковой, успокаивал публику, делился фотографиями. Сначала все думали – ну друзья, бывает. Но потом Садальский заявил, что Людмила Васильевна сделала ему предложение. Свадьба не состоялась, но слухи поползли такие, что уши вяли. Сергей Селин, коллега по цеху, прокомментировал это коротко:
«Стас врёт. Я думаю, не стоит обращать на него внимания. Стас – неисправимый лгун».
Но Садальский продолжал. То выложит фото Максаковой в купальнике, то опровергнет слухи о её слепоте. Получалась такая странная игра, где непонятно, кто кого использует – он её славу или она его внимание. И тут начинается самое интересное – Мария* на всё это смотрела из Киева и молчала. Потому что сказать ей было нечего. Мать выбрала Садальского, выбрала старших внуков, выбрала квартиру. Только не её.
Сын-уголовник и двойные стандарты
Кстати, о детях. У Людмилы Васильевны есть ещё и сын Максим от художника Феликса Збарского. С ним у неё отношения тёплые, хотя его биография тоже не сахар. В 2016-м Максима обвинили в хищении бюджетных средств, он сидел в СИЗО. Мать не верила в его виновность, поддерживала, добилась освобождения. А в 2018-м власти Астаны потребовали его выдачи по обвинению в краже десятков миллионов долларов.
Дело замяли – то ли связи сработали, то ли доказательств не хватило. Но факт остаётся фактом: сына-уголовника Людмила Васильевна простила и защитила, а дочь-певицу, виновную лишь в любви к не тому мужчине, вычеркнула из жизни. Двойные стандарты? Ещё какие. Но это её выбор, её правда, с которой ей и жить.
Что в сухом остатке?
История Людмилы Максаковой и её дочери Марии* – это не просто семейная драма. Это притча о том, как политика врывается в дома, как география делит людей на своих и чужих, как материнская любовь может оказаться условной. Людмила Васильевна прожила невероятную жизнь, полную страстей, потерь и побед. Но в конце этого пути она осталась без дочери. По своему выбору.
Можно ли её понять? Наверное. Простить? Вряд ли. Мария* до сих пор говорит, что готова к примирению. Но дверь на Краснопресненской так и не открывается. И судя по всему, уже не откроется.
А как думаете вы – можно ли отречься от ребёнка ради политических убеждений? Есть ли предательство, которое не прощается даже родной матери? Пишите в комментариях, делитесь своими историями. Подписывайтесь на наш канал – здесь всегда горячо, всегда честно, всегда до дрожи. Потому что жизнь звёзд – это не глянец, это окопы. И мы покажем вам каждую траншею.
* признана иноагентом в РФ