В глубине древнего леса, в чаше из мшистых камней, раскинулось озеро Затишье. Вода в нём была такой чистой, что сквозь неё можно было видеть каждый камушек на дне, а солнечные лучи, пробиваясь через кроны деревьев, танцевали на его поверхности. Это озеро было домом для Лиры, русалки с волосами цвета тёмных водорослей и хвостом, переливающимся, как перламутр на раковине речной жемчужницы.
В отличие от своих морских сестёр, о которых шептались легенды, Лира не знала рёва прибоя и солёного ветра. Её миром были тишина, пение лесных птиц, шуршание камышей и дружба с выдрами и задумчивыми щуками. Сердцем озера был Великий Родник, бивший со дна и питавший всё живое кристально чистой пресной водой. Лира была его Хранительницей. Каждое утро она пела роднику свою песню, и он отвечал ей мерным, здоровым биением.
Но однажды песня осталась без ответа. Великий Родник забился слабее, его хрустальное сердце начало мутнеть. Следом за ним стала увядать и жизнь в озере. Вода потеряла свою прозрачность, кувшинки поникли, а рыбы стали вялыми и бледными. На озеро опускалась серая, безмолвная хворь.
В отчаянии Лира обратилась к Илме, древней щуке, которая помнила времена, когда деревья вокруг озера были лишь тонкими прутиками.
— Что происходит с нашим домом? — спросила Лира, её голос дрожал.
— Хворь пришла в самое сердце, дитя, — проскрипела Илма. — Родник теряет свою силу. В старых преданиях говорится, что раз в тысячу лет пресные воды нуждаются в капле первозданной мощи, в дыхании самой жизни. Лекарство есть, но оно далеко. Его можно найти лишь там, где мир начинается и кончается — в солёном Море.
Лира замерла от ужаса. Море! Для неё, дитя пресных вод, оно было страшной сказкой. Место, где вода жжёт кожу и слепит глаза, где живут гигантские чудовища и нет спасительной тени деревьев.
— Что это за лекарство? — прошептала она.
— Слеза Матери Океана, — ответила щука. — Крошечная жемчужина, рождённая в самой глубокой впадине, когда Море тоскует. Она хранит в себе соль и силу всей воды на свете. Но достать её почти невозможно.
Несмотря на страх, Лира знала, что должна попытаться. Она попрощалась с засыпающим озером и впервые в жизни поплыла по ручью, который вытекал из него. Это было началом долгого пути. Ручей превратился в реку, которая несла её всё дальше от знакомого леса.
Мир менялся. Вместо тихих заводей появились быстрые перекаты, вместо знакомых окуней — стаи незнакомых рыб. Однажды она попала в рыбацкие сети. Металлическая леска больно впилась в её хвост, и Лира уже думала, что это конец. Но ей на помощь пришёл старый бобёр. Он долго трудился своими крепкими зубами и наконец перегрыз верёвки.
— Море — опасное место для речного народца, — прошамкал он на прощание. — Но смелое сердце найдёт дорогу.
Чем ближе было Море, тем солонее становилась вода. Сначала она лишь слегка пощипывала, но вскоре начала жечь её нежную кожу, как крапива. Лира плыла, превозмогая боль, и думала о своём угасающем доме.
И вот она увидела его. Бескрайнее, живое, дышащее пространство воды, уходящее за горизонт. Шум волн оглушал, а солёные брызги слепили глаза. Лира почувствовала себя крошечной и потерянной.
Она нырнула в глубину, и её окружил совершенно новый мир. Вокруг проносились косяки серебряных рыб, похожих на живые молнии, а со дна на неё смотрели мудрые морские звёзды. Но все они сторонились её. Они чувствовали странный, пресный запах её дома.
— Ты не из этих вод, — пророкотал старый краб, высунувшись из-под камня. — Море не любит чужаков.
— Я ищу Слезу Матери Океана, — сказала Лира, стараясь, чтобы её голос не дрожал. — Мой дом умирает.
Краб лишь щёлкнул клешнёй и скрылся.
Отчаявшись, Лира запела. Но это была не та песня, которую она пела Роднику. Это была песня тоски и одиночества, песня о тихом лесном озере, о танце солнечных лучей и шёпоте камышей. Она пела о любви к своему дому, и её голос, чистый и пресный, разнёсся по солёной глубине.
Её песню услышал старый дельфин по имени Океанос. Он подплыл к ней, и в его глазах не было враждебности.
— Я слышу в твоей песне правду, — сказал он. — Я покажу тебе дорогу к Великой Впадине. Но помни, Море отдаёт свои сокровища не тому, кто силён, а тому, чьё сердце чисто.
Путь к Великой Впадине был тёмным и холодным. Давление воды было таким сильным, что Лире казалось, будто её сжимает в каменных тисках. Наконец они достигли дна. Там, в абсолютной темноте, на бархатном песке лежала крошечная жемчужина. Она не светилась, а, наоборот, вбирала в себя весь свет, мерцая, как капля чистой печали. Это и была Слеза Матери Океана.
Как только Лира прикоснулась к ней, она почувствовала всю мощь и древнюю тоску Моря. Она поняла, что её маленькое озеро и это бескрайнее Море — части одного целого, и что боль одного отзывается в другом.
Она бережно взяла жемчужину и с помощью Океаноса отправилась в обратный путь. Обратная дорога была легче — солёная вода больше не жгла её так сильно. Лира изменилась. Она несла в себе частичку Моря.
Вернувшись в родное озеро, она опустилась на дно и положила Слезу в самое сердце затихшего Родника. В тот же миг жемчужина растворилась, и мощный, солёный импульс жизни прошёл по воде. Великий Родник забился с новой силой, выталкивая из себя всю муть и хворь.
Вода снова стала прозрачной, кувшинки подняли свои головки, а рыбы весело заиграли. Озеро Затишье проснулось.
Лира осталась его Хранительницей. Но теперь она была другой. Её волосы по-прежнему были цвета тёмных водорослей, но в них появились тонкие пряди цвета морской пены. И иногда, в тихие вечера, когда лесные птицы смолкали, она пела новую песню. В ней журчание пресного родника смешивалось с глубоким вздохом солёной волны. Это была песня о том, что даже самое маленькое сердце связано с самым большим, и что настоящая смелость — это не отсутствие страха, а любовь, которая помогает его преодолеть.