Ещё раз напомним, что весной этого года наш Фонд защитников природы впервые объявил грантовый конкурс для молодых сотрудников заповедных территорий. Мы выбрали десять победителей: лучшие инициативы с самым высоким уровнем пользы для природы. Автор одной из них мечтал создать супер-крутую межрегиональную опергруппу для защиты заповедных территорий. Это Александр Барчугов из национального парка «Ладожские шхеры». Мы поговорили с Александром, чтобы узнать, в чем важность и уникальность этой необычной заповедной мечты.
Закулисье профессии и личный взгляд
Александр, начнём с личной мотивации: что для вас значит работа в оперативной группе — это адреналин, миссия, долг или что-то ещё?
- Непосредственно охрана – это не совсем мой профиль, но некоторое время назад была поставлена задача директором национального парка создать оперативную группу, а раз поставлена, то надо выполнять. И я начал задумываться о том, почему бы не сделать «супергруппу» оперативную, собрать лучших из лучших с нескольких территорий. И как раз грант от Фонда защитников природы смог использовать как ресурсную поддержку для этой задачи. Знаете, я всегда живу по принципу, что нужно любить то, чем занимаешься, и тогда не нужно будет работать ни одного дня.
Люди часто представляют инспектора заповедника как романтического «лесного рейнджера». Что из этого миф, а что правда?
- Я путешествовал в свое время по США, заезжал в известный нацпарк Йосемити, и с рейнджерами встречался и разговаривал. У нас есть определенные отличия в законодательстве, а самое главное, в престиже профессии. Государственные инспектора в области охраны окружающей среды, особенно на федеральной особо охраняемой природной территории, охраняют собственность Российской Федерации от негативного воздействия третьих лиц – это даже по формулировке престижно.
Насчёт романтики: пожалуй, вы правы. Романтика чаще ощущается в межсезонье, или в моменты рассветов или закатов. Столько красоты увидеть могут только глаза государственного инспектора, в этом смысле работа – мечта.
А как же романтика поисков нарушителей, погони за браконьерами? Вот вы, скажите честно, хвастаетесь какими-то рейдами, который произвели на вас сильное впечатление?
- Нет, по двум причинам. Во-первых, основная моя работа административная и организаторская. Во-вторых, есть примеры, которые сильно запомнились, но пока не завершены так называемые административные мероприятия (например, пока следствие идёт) – ничего о них рассказывать нельзя. Уже потом, когда, что называется, срок давности выйдет – можно поделиться.
А с какими самыми абсурдными или странными нарушениями (о которых уже можно говорить) вы сталкивались в рейдах?
- Мы в поведении нарушителей ничего странного обычно не видим, нарушения системные. Примерно всегда одно и то же: отсутствие разрешения на посещение ООПТ, разведение открытого огня, когда это запрещено, сетки, браконьерство, и т.д.
Что бывает разное, так это отношение нарушителей к инспекторам. Вот тут случается вплоть до применения силы. Но хочу сказать, что с этим ситуация со временем системно меняется в лучшую сторону. Наши с нарушителями противостояния уходят в правовое поле, к счастью.
Ещё такой вопрос: как меняется ваш взгляд на природу, когда вы её охраняете каждый день, а не приезжаете «на экскурсию»?
- Есть определенная «профдеформация», конечно. Там, где турист любуется чистой красотой, ты уже начинаешь видеть нарушения: спилы веток, деревьев, опасные кострища, какие-то тропинки рукотворные, чрезмерно оборудованные туристические стоянки. Нормальные люди спокойно идут себе, наслаждаются природой, а ты пытаешься понять, это уже самострой или еще норма. И с другой стороны, учишься быть всегда начеку.
Про сам проект
Давайте поговорим об опергруппе. Почему возникла идея собрать межрегиональную оперативную группу? Что не работало «по-старому»?
- На Всероссийском слете молодых работников заповедного дела я познакомился с Филиппом Учуваткиным, с ним этот проект и родился. Филипп блестящий оперативник и наставник, который был со мной на протяжении всего проекта. Главный вопрос в заповедном деле, в направлении охраны — это кадры. Их определенно не хватает. Учить тех, кто есть, и привлекать новые, общаться между собой. Создавать сообщество государственных инспекторов, сильное, готовое поддержать друг друга. Я точно знал, начиная этот проект, что это пойдет на пользу природоохране.
Какая главная цель создания такой опергруппы — это больше про обучение и обмен опытом или про реальную совместную работу на земле?
- Главная задача – проведение совместных рейдовых мероприятий на разных ООПТ. Но так как и территории разные, и трактовки нормативно-правовых актов чуть разные, протоколы оформляются чуть по-разному, всегда должен быть определённый блок обучения, чтобы костяк команды познакомился между собой, получил новые знания и мог все тонкости проведения мероприятий обсудить. Но без совместных рейдов – проект теряет смысл. Результат нужен не на бумаге, а в поле.
Можете привести пример, когда такой межрегиональный рейд оказался эффективнее, чем усилия одной территории?
- Ну, так не совсем корректно говорить. Но вот, например, в Кандалакшском заповеднике огромные территории при диком дефиците кадров, и там мы организовали межрегиональный рейд. А без проекта его бы там не было. Он был результативный, с выявленными и пресеченными нарушениями природоохранного законодательства. Это важно.
Насколько остро стоит вопрос оборудования и снаряжения у наших инспекторов?
- Вообще очень хочется в современном мире, чтобы было самое современное материальное обеспечение. Но мы понимаем, реальность штука жесткая, нужно работать с тем, что имеешь. Как раз такие грантовые проекты, как от Фонда защитников природы, помогают ещё и пополнить материальные запасы. Например в рамках нашего проекта при поддержке Фонда защитников природы два навигатора Garmin были переданы государственным инспекторам в Кенозерский национальный парк и национальный парк «Ладожские шхеры». Казалось бы, всего лишь по маленькому девайсу, который помещается в карман, а насколько удобнее становится жизнь инспекторов!
Люди в заповедной профессии
Вы говорите о кадровом голоде. Почему молодые люди не идут в заповедную охрану?
- В первую очередь – это зарплаты, они низкие. В рамках проекта мы это никак не исправим, но зато можем дать другие факторы мотивации – наставника, друга, сообщество, командировку на другую ООПТ, повышение квалификации. И все что в наших силах для привлечения молодых людей в заповедную систему – мы сделаем.
Согласны ли вы, что профессия инспектора — одна из самых «невидимых», хотя от неё реально зависит сохранность территорий?
- Согласен, но в многом эта «невидимость» оправдана. Понимаете, в чем дело, все-таки государственный инспектор занимается охраной, это непубличная тема. Если он звезда и про него все всё знают, это ему в работе даже мешает. В то же время правильно, наверное, растить лидера общественного мнения среди инспекторов, который бы перекрывал пустоту в информационном пространстве о деятельности отделов охраны заповедных территорий. В общем, двоякая история.
Будущее
Каким вы видите идеального инспектора через 10 лет?
- Средний возраст инспектора 35-40 лет с семьей, среднее образование и выше, без вредных привычек. Здоровый, отлично подготовленный, обожающий свою работу (улыбается).
Если бы у вас была возможность «написать письмо в будущее» о том, что нужно для охраны природы, что бы вы туда включили?
- Кроме понятной программы повышения материально-технического обеспечения? Потому что она нужна однозначно. Ну а сверх того, хорошо бы для нескольких тысяч сотрудников отдела охраны ООПТ, которых через 10 лет будет больше (из-за открытия новых особо охраняемых природных территорий) на базе одного из заповедников или национальных парков сделать учебно-тренировочный комплекс! Чтобы там могла в том числе раз в полгода проходить квалификацию межрегиональная оперативная группа, могли обучаться профессии новые сотрудники, которые только пришли на работу. Представляете, такой центр компетенций для отделов охраны ООПТ. База заповедного спецназа!
А о чём вы мечтаете сами: чтобы проект вырос в федеральную программу или чтобы просто у каждого инспектора были хорошие ботинки и рация?
- Рация сломается, ботинки порвутся, а федеральная программа будет жить как минимум несколько лет, пока она идет. Так что с управленческой точки зрения это выбор между разовой акцией и системным подходом – я определенно за системный подход.
А если представить, что инспекторам разрешили брать в рейд любую «суперсилу» — что бы вы выбрали? Невидимость, умение говорить с животными или нескончаемый термос с чаем?
- Суперсила – это всегда иметь позитивный настрой и умение не унывать даже в самой тяжёлой, сложной/экстремальной ситуации, и еще к этому умение всегда владеть собой. Тогда больше ничего не понадобится.
Александр, спасибо вам большое за разговор!
- И вам спасибо за поддержку. И ещё раз благодарность Филиппу Учуваткину за помощь, наставничество на всех этапах проекта. Будем надеяться, наша опергруппа «взлетит»!