Корпоратив у «Арены 2000» оказался ровно тем, чего и следовало ожидать: шум, дешёвый алкоголь, люди в пиджаках, которые к шести вечера уже не помнили, зачем пришли. Заказчица — та самая хамоватая тётка — мелькала где-то на заднем плане, то орала на официантов, то пыталась лезть в кадр и требовала показать «готовые фото» прямо с экрана, не дожидаясь обработки. Я молча кивал, делал вид, что всё в порядке, а внутри уже давно всё гнило и трещало по швам.
Мысль об Алине не давала покоя. Я не предупредил её. Просто взял и исчез, как последний ублюдок. Она, наверное, стоит у храма Богоявления в свадебном платье, ждёт, звонит… А я тут щёлкаю пьяных менеджеров у фуршетного стола за сотку.
Когда всё закончилось, я забрал конверт с деньгами — плотный, тяжёлый, будто набитый не купюрами, а пеплом — и пошёл домой. Не в такси, не в метро. Пешком. Хотелось чувствовать каждый шаг, будто это поможет отмыть вину. Не помогло.
Дома первым делом открыл бутылку водки. Не коньяка — водки, как в старые, чёрные времена. Выпил два стакана подряд, не закусывая. Потом третий. Голова закружилась, но холод не ушёл. Наоборот — стал гуще, ближе, будто кто-то стоял за спиной и дышал мне в шею.
Я начал метаться по квартире.
— Откуда этот холод?! — кричал я в пустоту. — Где ты, сука?! Покажись!
И тут в руках оказался фотоаппарат. Не знаю, зачем взял его. Может, инстинкт. Может, просто руки сами потянулись. Начал щёлкать. Сначала стены. Потом окно. Потом дверь. Потом зеркало в прихожей.
Нажал на просмотр. Пролистал кадры. Стены — норм. Окно — норм. Дверь — норм. А вот зеркало…
На экране — моё отражение. Только не такое, каким я привык себя видеть. Всё как будто в тени, но особенно чётко выделялось тёмное пятно прямо в области сердца — плотное, почти чёрное, будто там уже ничего живого не осталось. Я приблизил. Пятно не исчезало. Оно пульсировало, будто дышало.
Я отшатнулся, сердце забилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди — из той самой, где теперь, похоже, ничего и не было. В ушах снова зазвучало: «Договор… договор… договор…» — но я уже не слушал. Схватил бутылку, налил ещё, выпил залпом и рухнул на пол. Сознание погасло, как лампочка в подъезде.
Просто устал. Просто перепил. Просто глюки. Так я думал, проваливаясь в чёрную пустоту.