Кот продолжил лысеть — поехали к ветеринару. Первая мысль, как всегда: корм. У Кокоса ещё с молодости шея лысела, если корм не подходил. Долго подбирали варианты. Теперь уже лет шесть едим один и тот же. Экспериментов не допускаю.
На «Про Плане» его слабило и кот раздавался до размеров дивана, но хотя бы не выпадала шерсть. На приёмах нас ругали: «Кот толстый!» Сменили марку — и Кокос похудел, стал стройным, стул пришел в норму. Но в последний год даже слишком схудлул — медленно, но явно. Мы с Тишей это замечали, но в клинике к весу претензий не было. Аппетит был хороший, играл, гулял, ластился.
Неделю назад муж заметил: «У него нос какой-то бледный». Я махнула рукой: кот ведь светлый, кожа белая, уши-нос розовые, почти белые. А потом — залысина на шее. Подумала, что всё дело в «резервной» пачке Про Плана, пока ждали основной корм. Дала антигистаминное. Но пятно росло и превратилось в огромную лысину. Страшно было смотреть.
В голове вертелось всё: лишай, грибок, экзема. Но явно не аллергия — привычный корм вернулся, а шея пустеет. Поехали к врачу. Она сразу исключила лишай.
— Он у вас ест нормально?
— Да, два раза в день.
— Странно, очень уж он худой. Позвонок выпирает, не должен.
Вот первый звоночек. Не показалось нам, что кот похудел.
— Анализы сдавали?
— Нет, только прививки весной.
— Нужно сдать на вирусы и лейкемию. Слизистые белые, должны быть розовые.
Второй звоночек. Муж заметил правильно. Залысина — вообще последнее, что волнует врача. Она подозревает системную болезнь, вялотекущую, которая тихо забирает силы: вес, слизистые, теперь шерсть.
Мы сели в машину. Муж сказал:
— Я переливание делать не буду!
Оказалось, он уже держит в голове лейкемию. У коллеги кот умер за три дня, переливание не помогло.
Я спорить не стала. Диагноза ещё нет. Симптомы подходят под десяток болезней. Ждём анализы, решаем шаг за шагом. Без паники.
У меня позиция простая. Если шанс выжить высокий — боремся до конца. Если врач говорит: «шансов нет, только капельницы ради капельниц» — я выберу отпустить дома. Я верю, что животным страшно и плохо в клиниках, что они чувствуют запах смерти. Может, это суеверие, но отделаться от него не могу. Кокос — трусишка, после рядовой прививки неделю в себя приходит. Он не любит куда-то ездить, тяжело переносит смену обстановки, гуляет только на террасе, но чаще вообще тусит рядом с людьми.
Для меня главное — чтобы он не страдал. Если узнаю, что ему больно, а шансов нет — наберусь мужества отпустить. Вспоминаю военного пенсионера, который сделал самопал и застрелился, устав от рака. У животных выбора нет, они зависят от нас.
Ещё вспоминаю, как мама привезла пса умирать домой после того, как он попал под машину. Врачи сказали сразу: шансов нет. Но она забрала его. Я сидела с ним всю ночь: он тяжело дышал, скулил, иногда открывал глаза, смотрел на меня и... плакал. Вы знаете, что животные плачут очень-редко? Когда уже совсем край. Я гладила его и шептала слова утешения... до самого конца. Это было мучительно. Жестоко. Отпустить его надо было раньше.
Мне сегодня попались фотки Кокоса в юности. Он был пухленьким и очень милым. "Мой интерьерный кот" — так я его зову. Конечно годы взяли свое, он уже давно потерял былые объемы, шерсть чаще спутывается, требует больше ухода, хуже отрастает, меньше блестит. Но мы все не молодеем, так что зря я коту придираюсь. Он у меня еще молодой! Так что мы обязательно справимся: найдем заразу, вылечимся, вес наберем. и будет у меня снова пушистый интерьерный котик с причудливым характером.
Пусть все будет хорошо!