Лето 2025 года для испанской аристократии ознаменовалось не только жарой, но и переменами на личном фронте. В центре внимания вновь оказалась Виктория Федерика де Маричалар. Едва утихли разговоры о ее разрыве с предпринимателем Борхой Морено Ориолем, как племянница короля Филиппа VI дала новый повод для обсуждений. Похоже, сердце юной аристократки снова занято, и на этот раз ее выбор пал на человека, далекого от привычного ей круга общения.
Новым увлечением Виктории, как утверждают в ее окружении, стал мужчина по имени Хавьер. Их пути пересеклись больше года назад благодаря общим знакомым, а искра, по всей видимости, пробежала во время традиционного паломничества в Эль-Росио, где у семьи Хавьера есть дом. Однако по-настоящему сблизились они этим летом. Пару неоднократно замечали вместе на солнечном побережье Коста-дель-Соль, ставшем эпицентром летней жизни Виктории Федерики после завершения ее предыдущих отношений. Пока что их связь характеризуют как легкое увлечение, не переросшее в серьезные обязательства.
Личность нового партнера внучки почетного короля Хуана Карлоса I вызывает особый интерес. Хавьер – зрелый мужчина, его возраст оценивается в диапазоне от 30 до 40 лет. Он родом из Малаги и сделал себе имя как талантливый тату-мастер. Его профессиональная деятельность не ограничивается родной Андалусией; он постоянно курсирует между Испанией, Дубаем и Майами, где пользуется спросом у состоятельной клиентуры. Внешность Хавьера описывают как весьма эффектную, а его тело покрыто многочисленными татуировками, что вполне соответствует его профессии.
Самым интригующим аспектом этой истории стала реакция семьи. По некоторым сведениям, отец Виктории, Хайме де Маричалар, не только осведомлен о новом романе дочери, но и относится к нему вполне благосклонно. Это известие вызвало недоумение в светских кругах, ведь дон Хайме известен своими элитарными взглядами и строгими требованиями к окружению своих детей. Фигура татуировщика, ведущего богемный образ жизни, кардинально отличается от всех предыдущих кавалеров его дочери. Этот диссонанс породил массу споров: одни считают, что аристократ смягчил свои принципы, другие же сомневаются в достоверности информации о его одобрении, полагая, что такой зять не вписывается в его картину мира.