Идея родилась в декабре, когда наш Марик он же великий затейник или просто мальчик семи лет, украшая ёлку, снова вздохнул: «Эх… Если бы Дед Мороз существовал, у меня бы уже давно была собака». Взгляд папы и мамы встретился — решение было принято.
Секретная операция «Щенок под ёлкой» началась. В самый канун Нового года они всей семьей сели в машину под предлогом поездки за последними подарками для бабушки. Мальчик всю дорогу строил догадки, что же это за такие секретные подарки, что нельзя было купить раньше.
Щенок ждал их в уютном доме, который пах печеньем и собачьей шерстью. Их встречал дед Виктор - заводчик, мужчина с седой бородой и глазами, видевшими сотни таких же восторженных новоиспечённых владельцев.
На полу, посреди мягкого пледа, сидел крошечный, шоколадный комочек с глазами-бусинками, в которых задорно играла вселенская гроза дворовых котов и голубей. Он деловито, с видом знатока, обнюхал протянутые руки мальчика, оценивающе ткнулся носом в ладонь, и тут же издал пронзительный писк — не от страха, а скорее как деловой запрос: «И что вы тут предлагаете?»
— Ну вот, знакомьтесь, — сказал дед, почесав за ухом маму-чихуахуа, смотревшую на всё с философским спокойствием. — Последний из помёта. Характер... Боевой. Спит только на левом боку. Кашу овсяную уважает. Продаю, можно сказать, по себестоимости — за пачку хорошего чая и обещание, что не будете ему свитеры вязать. Он этого не любит.
Папа фыркнул, а мама уже не могла оторвать взгляда от щенка, который, закончив инспекцию, улёгся на спину, демонстрируя пушистое пузо, словно предлагая заключить сделку.
— Мы сможем его забрать сегодня? — самым деловым тоном, каким только мог, спросил Марик, сжимая в ладонях тёплый комочек, который пытался лизнуть ему подбородок.
— Мы его уже никому не отдадим, — так же серьезно ответил дед, подмигнув. — По всем статьям ваш. Вижу же — взгляд у вас родственной души. Берите, пока диван цел.
Возвращались домой в самом приподнятом настроении. Щенок, оказалось, идеально помещался в глубокую шапку мамы. Он устроился там, как в гнезде, высунув оттуда только любопытный нос и два огромных, круглых, как блюдца, глаза, и всю дорогу внимательно наблюдал за мелькающими за окном огнями. Мальчик не отрывал от него взгляда, боясь спугнуть чудо.
— Как же мы его назовём? — первым нарушил тишину Марик, осторожно поглаживая щенка по спинке.
— Если он будет грызть мои тапки, то Торин Дубощит, — предложил папа, не отрывая глаз от дороги.
— Папа, серьёзно!
— Ну, смотри какой он, — включилась мама. — Круглые глазки-пуговки, прямо чернички. Может, Маффин? Черничный Маффин!
— Нет, нет, нет! — запротестовал мальчик, обнимая щенка. — Он не Маффин. Он... он просто какой-то особенный! Самый-самый!
Папа вдруг хмыкнул, бросив взгляд на щенка в зеркало заднего вида.
— Смотрите-ка, — сказал он. — Глазищи, как блюдца. Взгляд тяжёлый, пронзительный... Да это же готовый синигами! Настоящий пучеглазый бог смерти в миниатюре!
— Кто? — удивился Марик.
— Ну, такой... могущественный дух из аниме, — с важным видом объяснил папа. — Рюк. Идеальное имя! Смотри, какая мощь! Какая харизма!
Мама фыркнула:
— А тебе не кажется, что «Тёмный властелин», который помещается в шапку и дрожит от вида снежинок, — это немного противоречиво?
— Ничего подобного! — папа снизил голос до заговорщицкого шёпота. — Это же прокачанный скил! Представь: все видят милого пёсика, а на самом деле у него эпический легендарный предмет «Сердце Тьмы» и прокачанный навык «Преследование тапка». Игроки такого уровня всегда выглядят неприметно. Это мета-стратегия!
Щенок, как будто соглашаясь, выбрался из шапки и лизнул мальчика в щёку.
— Рюк... — попробовал произнести Марик, вникая в новое слово.
Щенок завилял хвостиком.
— Всё, решено! — счастливо улыбнулся малыш. — Тебя зовут Рюк! Ты будешь моим маленьким синигами!
— Только, если он начнет писать в тетрадь имена неугодных учителей, мы сразу это пресечём, — пошутил папа.
— Смотри только, не проговорись Деду Морозу, что мы его подменяем и назвали в честь анимэшного персонажа, который тебе по возрасту не положен, — шепнула мама на ухо сыну, и он торжественно кивнул, полный сопричастности к великой тайне.
— Он развивается не по годам! — подмигнул папа и улыбнулся.
Дома их ждала Булка. Она не просто спала. Она возлежала на самой середине родительской кровати, раскинувшись с видом пухленькой дамы эпохи ренессанс, которой приносят дары. Один прищуренный глаз её был открыт ровно настолько, чтобы зафиксировать появление этой шумной делегации. Её поза была позой верховного судьи, который уже всё про всех знает и даже немного утомлён предсказуемостью мира.
Рюка, как величайшую ценность поместили в специальный манеж для щенков. Булка с ленцой повернула голову, наблюдая, как этот шоколадный молекус тыкается носом в сетчатое ограждение. В её взгляде читалось не столько презрение, сколько научный интерес, смешанный с лёгкой брезгливостью, с какой аристократка взирает на только что привезённую с фермы живность. Она зевнула, громко и демонстративно, давая понять, что спектакль «Знакомство с новым жильцом» можно начинать, но вряд ли он сможет превзойти её послеобеденный сон.
Ночью выяснилось, что у микро гегемона есть одна слабость.
Оставшись один, он начал скулить — тихо, жалобно и так пронзительно, что сердце разрывалось.
— Твой синигами чего-то расшумелся, — проворчал папа, заглядывая в комнату к Марику.
— Он не мой, он всеобщий, — сонно пробормотал мальчик.
— Итак, — раздался в темноте голос папы. — У нас два варианта. Вариант А: мы игнорируем владыку преисподней и не спим всю ночь. Вариант Б: мы сдаёмся и пускаем его к себе. Я лично голосую за Б мне утром на работу.
— Он же приучится, — вздохнула мама, но уже шла к манежу.
— Ничего, — философски заметил папа. — Даже у сильных мира сего бывают слабости.
Она взяла его, завёрнутого в плед, к себе в кровать. Рюк, почувствовав тепло и запах Своих, вздохнул, тыкнулся носом в её руку и моментально уснул счастливым, глубоким сном завоевателя, который отвоевал себе место под солнцем. Вернее, под одеялком.
— Поздравляю, — прошептал папа. — Мы только что капитулировали перед сверхъестественным существом. Добро пожаловать в родительство домашнему тирану с выпученными глазами.
С того самого дня в мире воцарился новый порядок, установленный шоколадным диктатором:
1. Моя Крепость. Его владения простирались от дивана до кухни, а враги (пылесос, гроза и фейерверки за окном) изгонялись громким лаем.
2. Моя Свита. Его подданные (мама, папа и конечно же великий Ма! Затейник! Верный друг и соратник) были расписаны по обязанностям: добытчик вкусняшек, поставщик тепла и главный по играм.
3 Всемогущий древний Оракул. Пушистая советница Булка, хранительница древних знаний (где лучше спать и когда выпрашивать еду), наблюдающая с молчаливым одобрением. Или презрением. Различить это было выше его сил.
С тех пор он и воцарился на всех мягких поверхностях, руководствуясь единственным законом: хочу — значит, можно. Остальное — мелкие технические детали.
