Кто был самым первым фальсификатором в истории России? Может быть Николай Карамзин? Ведь именно мифотворчество до сих пор проникает в учебники, рисуя давно устаревшую картину нашего прошлого. А может, это проклятые немцы в лице Готлиба Байера и Герхарда Миллера? Недаром ведь говорят, что именно они переписали русскую историю в угоду своим заморским господам?
Однако это все мелочи. Первым фальсификатором, пусть и поневоле, стал Василий Никитич Татищев. Историк, который, в отличие от того же Карамзина, был тем самым «последним летописцем», обеспечив ученым пищу для жарких дискуссий аж на двести лет вперед.
У него были монументальные труды. Например, «История Российская с самых древнейших времен», которая вышла в 1768 году, уже после смерти автора. Там много интересного. Но критиковали Василия Никитича не за это. Самым страшным его грехом в глазах скептиков были «татищевские известия» — сведения о древней и средневековой истории Руси, не имеющие аналогов в известных науке летописях. По названию нетрудно догадаться, что эти уникальные известия сообщает лишь один Василий Никитич и только у себя в работе, называя среди источников летописи, которые историки вот уже почти 300 лет не могут идентифицировать.
Даже его рассказы об этих самых «ненайденных памятниках» напоминали байки фальсификатора. Мол, купил старинную летопись у одного старца в одном древнем монастыре, тот старец уже умер, но текст точно старый, инфа сотка. Звучит подозрительно, да?
Но ладно тот факт, что Василий Никитич действительно где-то пользовался источниками, которые к настоящему времени утрачены, бывает. Другое дело, что стиль изложения историка и отсутствие хоть какой-то возможности провести аналогию с известными летописями на долгое время обрекли Татищева на статус сочинителя.
Пример, чтобы вы понимали. Наверняка известно читателям «Минутной Истории» имя старейшины Гостомысла — легендарного инициатора призвания Рюрика. Это имя стало популярным именно благодаря Татищеву. И это при том, что в книжной традиции самой Руси Гостомысл появляется лишь в XV столетии (получается как бы спустя шесть столетий). Также в этой летописи встречаются элементы вроде «Сказания о Скифе и Словене». И там встречается много подозрительных, явно более поздних эллинизмов.
Что во времена Российской империи, что в советской историографии, «татищевские известия» из его ненайденных Иоакимовской, Голицынской, Ростовской, Раскольничьей и иных летописей пытались рассматривать пусть с прищуром, но с надеждой. В свое время историки Соловьев, Шахматов, Рыбаков хотели оправдать труд Татищева, делая акцент на проверяемости ряда известий и шансе обнаружить в «Истории Российской» важные детали нашей истории. Давали ему кредит доверия.
Однако ныне версия об историчности «известий» поставлена под серьезное сомнение. Виновен ли Татищев в том, что по ходу своей работы изобретал летописные свидетельства, выдумывая их из головы или общего контекста? Да, но не совсем.
В его времена принципы работы с историческим материалом лишь продолжали складываться. И даже тот самый «поиск истины» пока еще не стал для историков недостижимым идеалом. Татищев, вероятно, хотел выстроить цельное повествование, разрывы в котором ему нечем было заполнить. Какие-то свидетельства действительно были обнаружены им в спрятанных до поры летописях, иные он мог придумать сам, стараясь действовать так, чтобы образ истории и ее логика не нарушались. А теперь никто и не поймет, где выдумка, а где правда. Так сказать, думайте.
Тем не менее, написанная им история вместе с кучей интересных, пусть и не всегда проверяемых сюжетов создавалась, вероятно, не в угоду государственному нарративу, а из любви к искусству. Сам факт проделанной работы заслуживает максимального уважения. А там, глядишь, найдут историки те самые потерянные летописи, и встанут вожди Вандал, Буривой и Гостомысл в один ряд с другими русскими государями…
Или нет.
Текст специально для «МИ» написал историк Илья Агафонов