Стивен Спилберг: как еврейский опыт повлиял на его фильмы
Долгое время Спилберг избегал разговоров о своем еврействе. В детстве его дразнили в школе, бросались монетками, называли «грязным евреем». Болезненный опыт, который он пронес через всю жизнь.
Первые фильмы Спилберга — «Челюсти», «Инопланетянин», «Индиана Джонс» — были на первый взгляд не связаны с темой идентичности, но если присмотреться внимательнее, еврейские темы все равно просачивались. «Инопланетянин» — это история о том, как относятся к другому. А Индиана Джонс всю трилогию сражается с нацистами и ищет священные артефакты.
А потом случился 1993 год и «Список Шиндлера». Спилберг наконец решился снять фильм о Холокосте. Результатом стали семь «Оскаров» и создание Фонда видеосвидетельств переживших Холокост.
«Возможно, я просто старею, но, когда родились мои дети, я понял, как важно для меня вырастить их хорошими евреями и дать им еврейское образование» (с) Стивен Спилберг
Если приглядеться к визуальному языку Спилберга, там все пропитано еврейской традицией. Свет почти в каждом кадре — как символ надежды даже в самые темные моменты. Красное пальто девочки в черно-белом «Списке Шиндлера» — про то, что никогда нельзя оставаться равнодушным. Кстати, Стивен Спилберг рассказывал, как выучил цифры по татуировке одного из бывших узников Освенцима.
После «Шиндлера» были и другие фильмы: «Мюнхен» — еще одна сложная картина о трагических событиях, «Линкольн» — о борьбе с предрассудками. Спилберг как будто открыл для себя, что еврейский опыт делает фильмы еще более человечными.
А затем были «Фабельманы», о которых Спилберг говорил, что этот фильм для него — способ вернуть родителей, дать выход тем переживаниям, которые накопились из-за них в душе.
Главная мысль у Спилберга всегда одна: как сохранить человечность в нечеловеческих условиях. От динозавров до нацистов — выживают не самые сильные, а самые сострадательные.
