А что если привычный поток трудовых мигрантов из Таджикистана начнет редеть уже через десять лет?
Конечно, не стоит ждать чудес завтра, но тренд виден. Примерно через двадцать лет его уже придется учитывать в расчетах, а к тридцати годам экспорт рабочей силы может почти сойти на нет. Смело звучит, не так ли? За последние четыре или пять лет средняя оплата труда в Таджикистане подтягивается к российской. Не вровень, разрыв все еще заметный, но он сокращается. То же у соседей, в Узбекистане, Кыргызстане, Армении. Когда разница в доходах тает, мотивация ехать на заработки уменьшается. В общем, река миграции мелеет, когда подпитывающие ручьи становятся тоньше.
Демография тоже меняется.
Раньше страны, источники миграции, опирались на очень молодое население, на длинную волну высокой рождаемости. В Таджикистане, Кыргызстане и Узбекистане она годами была выше российской и даже среднемировой. Сейчас картина другая. Республика потихоньку догоняет более развитых соседей по демографическим показателям. Рождаемость снижается каждый год, примерно на одного или двух новорожденных на тысячу жителей. Не обвал, но устойчивое скольжение вниз.
Что меня действительно цепляет, так это контраст цифр. Переводы мигрантов все еще подпитывают экономику. В 2024 году выплаты, которые в платежном балансе проходят как зарплата работников и переводы физических лиц, к настоящему времени дотянули до 47,6% ВВП. Половина экономики живет на деньги, пришедшие из‑за рубежа. Вы когда-нибудь задумывались, как деликатно это звучит? Это как страховочная сетка под канатоходцем, пока держит, но зависеть от нее страшновато.
Таджикистан уже два десятилетия в числе мировых лидеров по доле переводов в ВВП.
Это факт. Но если зарплаты сближаются, а молодые когорты сокращаются, поток неизбежно ослабеет. Что в итоге? Стране придется искать новые источники роста, внутри, а не за границей.
Мой вывод простой.
Траектория меняется. Не завтра и не послезавтра. Это марафон, не спринт. Но шаг уже сделан. И лучше готовиться сейчас, чем потом догонять на ходу.