На самом верху мира, на Плато Тихих Камней, жила девочка по имени Аэлла. Плато было домом её народа, местом, где земля была так близко к небу, что облака цеплялись за скалы, как овечья шерсть. И постоянным гостем здесь был Ветер.
Другие дети прятались, когда он завывал, взрослые плотнее закрывали ставни. Но не Аэлла. Для неё Ветер не был безликой силой. У него было множество голосов и настроений. Она знала щекотку игривого полуденного Бриза, глубокий вздох одинокого ночного Порыва и сердитый рокот Штормового Вихря. Она не пряталась. Она слушала.
Сердцем Плато было Древо Жизни. Его ветви не давали плодов, а листья не меняли цвет. Вместо этого раз в год на нём созревали крошечные, светящиеся Семена — в каждом из них была заключена частичка жизненной силы: искра для ручья, нотка для песни сверчка, капля цвета для полевых цветов. Хранители собирали их и высаживали, обновляя жизнь на Плато.
Аэлла часто сидела под Древом, и ласковый Ветерок-Зефир нашептывал ей истории из далёких земель, принося запахи солёного моря и цветущих пустынь. Ветер был её единственным и самым верным другом.
Однажды с горизонта пришла беда. Это был не один из знакомых Аэлле ветров. Это была Серая Ярость — ураган, слепой и глухой в своём гневе. Он не шептал, а ревел. Он не играл, а ломал.
Жители Плато укрылись в глубоких пещерах, слушая, как мир наверху разрывают на части. Аэлла сидела, зажав уши, и впервые в жизни ей было страшно. Она чувствовала не просто силу, а боль и безумие ветра, который забыл сам себя.
Когда ураган утих и люди вышли наружу, их встретила тишина. Не благословенная тишина покоя, а мёртвая тишина пустоты. Серая Ярость вырвала сердце из Древа Жизни. Все до единого светящиеся Семена были сорваны и унесены, развеяны по всему свету.
Плато начало увядать. Ручей перестал звенеть, цветы поблекли, а в воздухе больше не пахло травами. Мир стал бледным и беззвучным наброском самого себя. Старейшины в отчаянии смотрели на мёртвое Древо. Жизнь ушла.
Но Аэлла не верила, что всё потеряно. Если Ветер унёс семена, то он же должен знать, где они. Но как спросить того, кто не говорит словами?
Она пошла на самый край Плато, на Утёс Ветров, и позвала своего друга.
— Ветер! — крикнула она. — Помоги нам!
В ответ ей донёсся лишь непонятный гул. Аэлла поняла, что кричать бесполезно. Она вспомнила слова своей бабушки: «Чтобы понять другого, нужно сначала научиться молчать и слушать всем сердцем».
Она осталась на утёсе. День за днём она сидела, закрыв глаза, и просто слушала. Она училась различать не только голоса, но и язык. Она поняла, что Северный Ветер, Борей, говорит образами льда и стойкости скал. Восточный, Эвр, — запахами рассвета и специй. Южный, Нот, — ощущением влаги и тепла. А её старый друг Зефир — прикосновениями и воспоминаниями.
Она училась отвечать им. Не криком, а действиями. Она строила из камней спирали, чтобы успокоить злой порыв. Она рассыпала лепестки, чтобы поблагодарить ласковый бриз. Она пела тихие песни, делясь своей печалью с одиноким ночным ветром. Она училась танцевать с ними.
На седьмой день она была готова. Она снова пришла на Утёс и обратилась к каждому ветру на его языке.
Она повернулась на север и сложила руки, как неприступные горы. «О, могучий Борей, — пропела она, — твоё дыхание холодно, но взор твой ясен. Где найти семя, заточённое во льдах?» И Борей принёс ей на щеку ледяное прикосновение, в котором она увидела вершину далёкого ледника, где в толще льда, как в янтаре, застыло одно светящееся Семя.
Она повернулась на восток и вдохнула полной грудью, словно приветствуя новый день. «О, быстрый Эвр, ты видишь рождение солнца. Где семя, что ты унёс в далёкие края?» И Эвр принёс ей на губы вкус соли, и она поняла, что одно Семя лежит в гнезде орла на высоком морском утёсе.
Она повернулась на юг и протянула ладони, словно собирая дождь. «О, тёплый Нот, ты несёшь жизнь джунглям. Где семя, затерянное в зелени?» И Нот окутал её влажным теплом, и она услышала шёпот тысячи листьев и поняла, что Семя упало в чашечку гигантского цветка в самом сердце непроходимых джунглей.
Она повернулась на запад, к закату. «Мой добрый друг Зефир, — прошептала она, — ты хранишь тайны. Где самое маленькое, самое хрупкое Семя?» И Зефир нежно коснулся её волос, принеся с собой образ тихого пруда, где на листе кувшинки, как слеза, лежало последнее Семя.
Аэлла знала, где искать. Но она не могла добраться до всех этих мест.
— Вы знаете, где они, — прошептала она ветрам, — но сможете ли вы их вернуть?
И тогда случилось чудо. Ветры, которых она научилась понимать и уважать, решили ей помочь. Они перестали быть просто силами природы. Они стали друзьями в деле.
Могучий Борей нежно выдохнул на ледник, и отколовшаяся льдинка с Семенем внутри поплыла по реке на юг. Быстрый Эвр дождался, пока орёл улетит, и аккуратным порывом выдул Семя из гнезда, подхватив его. Тёплый Нот раскачал гигантский цветок, и Семя, как с горки, скатилось на широкий лист, который подхватила река.
А потом за дело взялся Зефир. Лёгкий и бережный, он полетел по миру. Он подхватил льдинку, встретил летящее семя с утёса, подобрал то, что плыло по реке из джунглей, и нежно сдул последнее с листа кувшинки.
Один за другим, как маленькие заблудившиеся звёзды, Семена Жизни вернулись на Плато, опустившись в ладони Аэллы.
Вместе со своим народом она посадила их обратно в сердце Древа Жизни. И в тот же миг по Плато пробежала дрожь. Древо вздохнуло, и жизнь вернулась. Ручей снова зазвенел, цветы вспыхнули яркими красками, и в воздухе разлился густой аромат трав.
С того дня Аэллу звали не иначе как Другом Ветра. Она научила свой народ не прятаться от него, а слушать его истории, понимать его язык и уважать его силу. Ведь они поняли, что самая могучая буря может утихнуть, если найдётся тот, кто вместо крика ответит ей понимающим шёпотом.