Прочитал вот такую историю...
Будучи в гостях в одном доме, я сидел в саду и разговаривал с маленьким мальчиком.
Ему было не более 6-ти лет. Я спросил его: «Как тебя зовут?»
Он сказал: «Раньше я думал, что меня зовут «Нельзя». Теперь я начал ходить в школу, и там я узнал, что это не мое имя».
Он сказал нечто необычайно важное. Чтобы ребенок ни делал, взрослые оказываются тут как тут, чтобы сказать «Не делай этого!». Никому не позволяется цвести в соответствии с его собственной подлинной природой. И это основная причина появления такого количества идиотов в мире.
Прочитанная история трогательна и, на первый взгляд, неоспорима. Шестилетний мальчик, чье существование, как ему кажется, было определено словом «нельзя», приходит в школу и открывает для себя, что у него есть собственное имя. Этот эпизод преподносится как откровение: взрослые, запрещая, душат «подлинную природу» ребенка, что в массовом масштабе и является причиной «появления идиотов».
Эта позиция, несмотря на свою эмоциональную привлекательность, основана на серьезных философских и социологических заблуждениях. Она романтизирует «естественное состояние» и демонизирует саму сущность культуры.
1. «Нельзя» – это фундамент социализации, а не ее тюрьма.
С точки зрения социологии, процесс взросления – это не что иное, как социализация – усвоение индивидом норм, ценностей и моделей поведения, необходимых для жизни в обществе. Ребенок рождается биологическим существом (индивидом) и должен стать существом социальным (личностью).
Функция запрета. Слово «нельзя» – это первичный и самый эффективный инструмент социализации. Оно очерчивает границы допустимого, которые защищают самого ребенка («нельзя совать пальцы в розетку», «нельзя выбегать на дорогу») и регулируют его взаимодействие с другими («нельзя бить других детей», «нельзя отбирать чужое»). Без этих границ общество погрузилось бы в хаос, где сила и сиюминутный импульс были бы единственным законом.
Школа как продолжение, а не освобождение. Утверждение, что школа «освободила» мальчика, иллюзорно. Школа – это не антипод миру запретов, а его более сложная и систематизированная версия. Она заменяет родительское «нельзя» на систему формальных и неформальных правил: расписание, учебный план, требования учителя, школьный устав. Ребенок не убегает от системы запретов; он переходит от семейных норм к общественным. Он узнает свое имя не вопреки запретам, а в рамках новой, более широкой системы символического порядка.
Таким образом, «нельзя» – это не враг индивидуальности, а условие ее возникновения в социальной форме. Личность формируется не в вакууме, а в диалоге (включающем и конфликт) с существующими нормами.
2. Миф о «подлинной природе» и тирания неограниченной свободы.
Утверждение, что запреты мешают человеку «цвести в соответствии с его собственной подлинной природой», восходит к идеям о «благородном дикаре». Это мощный, но опасный философский миф.
«Подлинная природа» как абстракция. Не существует некой заранее заданной, идеальной сущности человека, которую можно «отпустить на волю». Человеческая природа пластична и формируется в процессе воспитания, образования и взаимодействия с культурой. То, что мы называем «собой», – это сложный сплав врожденных задатков и усвоенных социальных кодов. Ребенок, которому все разрешают, не раскрывает свою «подлинную природу», а рискует стать тираном, не способным к эмпатии и кооперации.
Свобода как осознанная необходимость. Настоящая свобода – это не произвол (делать что хочешь), а способность действовать в соответствии с пониманием необходимости – в том числе и социальных законов. Запреты, усвоенные в детстве, создают внутренний каркас, который позже позволяет человеку делать осознанный выбор. Взрослый, не знающий внутренних ограничений, – это раб своих сиюминутных желаний, а не свободная личность.
Запрет – это не отрицание свободы, а ее парадоксальное условие. Как правила сонета не душат поэзию, а придают ей форму, так и социальные нормы не душат личность, а дают ей структуру для самовыражения.
3. Где кроется настоящая проблема? Качество, а не факт запрета.
Отрицать вред некоторых форм запретов было бы неверно. Критикуемый тезис верно указывает на проблему, но ошибается в ее корне. Проблема не в самом существовании слова «нельзя», а в его качестве, количестве и способе передачи.
Авторитарные vs. авторитетные запреты. Деструктивны не запреты как таковые, а авторитарные запреты, необъяснимые и подавляющие. Когда взрослый постоянно говорит «нельзя» без объяснений, из лени или раздражения, он не воспитывает, а дрессирует. Такой подход действительно может подавить инициативу и критическое мышление. Здоровой альтернативой является авторитетный запрет, который объясняется и служит ясной цели: безопасности, уважению к другим, поддержанию порядка.
Подавление любознательности vs. формирование границ. Запрет «не лезь в лужу» из-за боязни испачкать одежду – это одно. А запрет «не разбирай будильник, чтобы посмотреть, как он работает» – это другое. Первый часто избыточен и ограничивает игровой опыт, второй, если не сопровождается предложением альтернативы (например, «давай разберем старый будильник вместе»), может подавить исследовательский инстинкт.
Именно невежество, лень и авторитаризм взрослых в применении запретов, а не запреты сами по себе, могут привести к печальным последствиям.
От «Нельзя» к «Почему?» – эволюция личности.
История мальчика – это не история освобождения от гнета, а история перехода на новый этап социализации. Он обнаружил, что его идентичность сложнее, чем реакция на родительские окрики. Но это открытие стало возможным только потому, что он уже был подготовлен к нему, усвоив первичные правила человеческого общежития.
Причина появления «идиотов» (если понимать под этим людей с ограниченным кругозором, неспособных к критическому мышлению и эмпатии) кроется не в существовании запретов, а, наоборот, в их отсутствии или извращении. Это результат:
1. Хаотичного воспитания, где нет четких границ, и ребенок не учится предвидеть последствия своих действий.
2. Тупого, нерефлексивного следования нормам, когда «нельзя» не оспаривается и не осмысляется с возрастом.
3. Подавления не самой активности, а любознательности и критической мысли.
Таким образом, «нельзя» – это не враг человеческой сущности, а первый кирпич в здании человеческой культуры. Задача взрослого – не отказаться от этого инструмента, а использовать его мудро: не как окрик, пресекающий жизнь, а как правило, позволяющее этой жизни цвести безопасно, осмысленно и совместно с другими. Настоящая трагедия начинается не тогда, когда ребенок слышит слово «нельзя», а когда он перестает задавать вопрос «почему?».
