Глава 29. Молния берёт — и возвращает
Коулун жил слухами. Старики из триад держали кварталы десятилетиями, их «крыши» были привычными, как утренний рынок. Но привычка стала слабостью.
Люди платили по инерции — и всё чаще шептались: «Зачем кормить стариков, если мальчишка решает быстрее?»
Молния строил своё иначе. Он понял: сила — это не кулак, а ухо. На его стороне были мальчишки. С виду они просто играли на улицах: гоняли мяч, торговали семечками, носили сумки соседям. Но каждый знал: если к лавке заходит чужой, если кто-то с «красным драконом» в татуировке стучит в дверь — надо бежать к Молнии.
Сеть работала молниеносно. Ударили в одну точку — через минуту он уже был там. «Крыша» стариков только успевала поднять ставни, как из-за угла выходил Лэй-Мин с десятком ребят. Он не кричал. Он просто вставал между лавкой и пришедшими.
— Здесь уже платят, — говорил он. И этого хватало.
Старики начали охоту. На его людей нападали ночью, подкараулив у лестниц. Один мальчишка исчез, и через два дня его нашли в реке. Лэй-Мин молчал, но сделал вывод: отныне никто не ходит один.
Подростков отловить было невозможно. Их было сотни, и никто не знал, кто из них «смотрит» для Молнии. Они менялись, как уличный ветер: сегодня этот, завтра другой. Старики пытались купить их сладостями и мелкими купюрами, но дети улыбались, брали деньги — и бежали докладывать Молнии.
Раз за разом его люди оказывались на шаг впереди. Если старики назначали встречу ростовщику — он уже там. Если собирались перекрыть склад — его парни заранее вывозили товар.
В переулках начали говорить: «Молния слышит до того, как ударит гром».
Старики бесились. Несколько раз они готовили засаду. В узких коридорах ждали люди с мачете. Но он не приходил — словно знал заранее. На следующий день над дверью того же склада висела его метка: молния, вырезанная ножом в дереве. И купцы знали, кто теперь хозяин.
Постепенно лавки, склады, мастерские переходили под его «защиту». Но он не забирал всё: всегда оставлял долю хозяину, всегда появлялся, если возникала проблема. Люди начали сравнивать: «Старики берут — и забывают.
Молния берёт — и возвращает.
Самое страшное для стариков было то, что Молния не боялся улицы. Он сидел в чайной, играл в кости, смотрел на прохожих — и все знали, где его найти. Это был вызов и защита одновременно: «Я здесь. Хотите — приходите». Но никто не приходил.
Он завоёвывал своё место не громкими боями, а постоянным присутствием. Его шаги были слышны в каждом переулке, его глаза — в каждом мальчишке.